За спиной
Шрифт:
– Почему вы сбежали? – спросил Данн. Он, конечно, знал, почему она сбежала. Но хотел, чтобы она сказала это сама.
– Разве это не очевидно? – резко отозвалась Джемма. – Вы хотели повесить это убийство на меня.
– Нет, не хотел. Я хотел найти того, кто это сделал. Я никогда не был убежден, что это были вы.
– Вы тогда сказали, что у вас на меня «целая гора улик». – Она изменила интонацию, передразнивая его. Данн едва не улыбнулся – вышло очень похоже.
– Верно. Но кое-что тут не складывалось.
– Например?
–
– Ладно.
– Тридцатого октября две тысячи десятого года Виктория Хауэлл устраивала у себя дома вечеринку в честь Хэллоуина. И там появились вы.
– Верно.
– Зачем вы туда пришли?
– Разве мы уже не говорили об этом?
Конечно же, говорили… И Данн знал протоколы допросов почти наизусть – столько раз их перечитывал.
– Все-таки тринадцать лет прошло… Память у меня уже не та, что прежде. Так что давайте пройдемся по всему этому еще разок. Вы с Викторией ведь не были особо близки.
– Нет, не были.
– А почему? Разве вы не дружили, когда были помладше?
– Да, – прошептала Джемма. Веки у нее дрогнули, в глазах промелькнуло что-то очень далекое. – Когда-то мы были лучшими подругами.
– Так почему же перестали?
– Я не знаю. – Она пожала плечами. – Мы просто отдалились друг от друга. Она была одной из крутых девчонок. А я была в последних рядах.
– Довольно слабое объяснение, я бы сказал.
– Иногда что-то случается просто само собой. Мы просто перестали быть подругами. – Ее взгляд стал слегка рассеянным, как будто Джемма на самом деле не видела собеседника. – Помню, что тогда она вроде как все время злилась на меня. Как будто я сделала что-то не то. Только вот я никак не могла понять, что именно. Даже когда спросила у нее.
Данн вообще-то помнил, как все это произошло. Новой лучшей подругой Виктории вдруг стала Донна, которая до тех пор лишь издалека боготворила ее. Он вспомнил, как радовался за свою дочь, видя, в каком та восторге от того, что столь популярная одноклассница вдруг допустила ее в свой круг. Его это всегда удивляло.
– И это не ограничилось тем, что вы просто отдалились друг от друга, верно? – спросил детектив.
– Так вот к чему мы идем… Она издевалась надо мной, а я убила ее? К слову о слабом объяснении…
Он приподнял бровь.
– Я не пытаюсь пришить вам убийство, Джемма. Но я хочу получить полную картину того, что произошло.
Она вроде задумалась над этими словами. Прикидывала, не закончить ли этот разговор прямо на этом месте. И тогда ему придется задержать ее. Данн горячо надеялся, что до этого не дойдет.
– Да, – наконец произнесла Джемма. – Она и еще несколько девчонок иногда пакостили мне.
И несколько других девчонок… Данн сохранял невозмутимое выражение лица, зная, о чем они оба думают. Что одной из этих девчонок была его дочь.
– Каким образом пакостили?
– Обзывали меня по-всякому, насмехались надо
Ее тон был невозмутимым, почти скучающим. Джемма вела себя так, словно это не имело большого значения, что все это были просто детские штучки, которые едва ли ее волновали. Но Данн уловил, как напрягся ее голос в этот момент. Джемма отвела глаза, избегая его, и на миг в них промелькнула обида – та давняя обида семнадцатилетней девчонки. Сразу три свидетельницы тогда слышали, как она говорила Виктории, что убьет ее из-за случившегося в туалете. Одной из них, естественно, была Донна собственной персоной.
Наконец детектив сел за стол, позволив последней фразе повисеть в воздухе между ними еще несколько секунд. Тридцатилетняя Джемма Фостер наверняка научилась справляться со своими воспоминаниями о том времени. Знала, как похоронить их поглубже. А он сейчас хотел поговорить с совсем другой женщиной. Хотел поговорить с Теодорой Бриггс.
– Так зачем же вы все-таки пошли на вечеринку в тот вечер? – наконец спросил он.
Джемма заколебалась и почесала шею. Подбирая подходящую ложь?
– Я хотела, чтобы она извинилась передо мной, – наконец ответила она.
Теодора говорила то же самое много лет назад. И он не поверил ей – ни тогда, ни сейчас.
– Извиниться за что?
– За то, что травила меня. За ту историю с унитазом.
– Почему именно на вечеринке? Почему было не поговорить с ней с глазу на глаз в любое другое время?
– Не знаю. Наверное, я хотела, чтобы она была в хорошем настроении.
В прошлый раз, когда Теодора упомянула о желании потребовать извинений, он нажал посильнее. Попытался заставить ее сказать правду. Но она так и не сделала этого. И в конце концов удрала. На сей раз он будет продвигаться медленней.
– Вы принесли с собой нож, – сказал детектив.
Джемма напряглась, явно готовая прекратить этот разговор. Этого нельзя было допустить.
– Вы уже признавали это на допросах тринадцать лет назад, – напомнил он ей. – Этот нож принадлежал вам – у нас было несколько свидетелей, которые видели, как вы его покупали. Я просто хочу знать почему. Если вы хотели лишь извинений…
– С ножом я чувствовала себя спокойней, – выпалила она.
Данн нахмурился. Это было уже что-то новенькое.
– Вы взяли его с собой для самообороны? Думали, что вам придется…
– Нет. – Джемма стиснула зубы. – Вы не понимаете… Это был выход. Если б стало слишком трудно, это был бы мой выход.
Он попытался понять. Что она этим хочет сказать? Что в случае чего вытащила бы нож и стала всем угрожать?
Джемма закатала левый рукав и показала ему на что-то на запястье. Пришлось приглядеться повнимательней, но он их увидел. Два едва заметных белесых шрама.
– Вы резали себя? – спросил Данн.