За спиной

Омер Майк

– Всего два раза, – ответила она. – Не слишком глубоко. Чтобы понять, каково это. Я была подавлена. Было трудно вставать по утрам. Я повсюду брала с собой этот нож. В школу, домой, даже на ту чертову вечеринку… Было приятно думать, что… что, если что-то пойдет не так, я всегда смогу запереться в ванной. Один длинный разрез – и все останется позади.

Очередная деталька головоломки встала на свое место. Это был один из вопросов, на которые у него не было ответа. Данн не знал, кто убил Викторию. Но, поговорив с десятками людей, которые знали Теодору

и Викторию, был уверен: что бы она ни намеревалась сделать на той вечеринке, убийство в ее планы не входило. Вот только все-таки взяла с собой нож, что свидетельствовало о преднамеренности. До сих пор Данн не мог объяснить это противоречие. И сейчас поверил ей. Ее объяснение было слишком личным, слишком… тоскливым, чтобы быть ложью.

– Итак, вы отправились на эту вечеринку. Что произошло, когда вы туда пришли?

– Как уже говорила, я мало что помню.

– Расскажите то, что все-таки помните.

Облизнув губы, Джемма несколько секунд помолчала. Затем протяжно выдохнула.

– Когда я зашла в дом, там играла одна песня. «Заведи меня» – так она называлась. Я помню, что люди танцевали. Видела, как Виктория и Зейн о чем-то разговаривали в сторонке. Виктория была одета как ангел.

Данн внимательно слушал. Во время тех допросов много лет назад она никогда не упоминала об этих деталях. Возможно, это была его вина, потому что он всегда пытался поскорей добраться до того, что произошло между ней и Викторией. Сейчас он молчал, позволяя ей открыться.

– Я помню, – медленно произнесла Джемма, – что никто меня не узнал. На мне была маска и этот сексуальный наряд, который я никогда не надела бы в обычной жизни. Это было нечто вроде… камуфляжа. И это было приятно.

Она погрузилась в молчание.

– И что вы сделали?

– Я… – Джемма нахмурилась. – Вот тут-то и начинается путаница. Все становится каким-то обрывочным. Вроде как я танцевала с одним парнем. И разговаривала с ним. Он тоже не понял, кто я такая.

– Вы помните, кто это был?

– Э-э… По-моему, это был Брюс, из школы. Он тусовался с Зейном и той компанией.

Брюс Грин не сообщил во время допроса, что разговаривал с ней. Хотя это было вполне объяснимо – если он ее так и не узнал.

– Что вы сделали потом?

Губы у нее задрожали, взгляд остекленел.

– П-по… по-моему, я пошла в комнату Виктории. А потом… Я не помню. Я не знаю, что произошло! – Кулаки у нее были крепко сжаты.

– Кто-то видел, как Виктория вошла в ту комнату и закрыла за собой дверь, – тихо произнес Данн. – Вы это помните?

– Да вроде… Да. Мы поговорили. И она извинилась. Виктория извинилась передо мной. – Голос у Джеммы стал резким, как будто она вызывала его на спор.

Данн поговорил с двадцатью тремя людьми, которые знали Викторию и Теодору в то время, и все они более или менее сходились на том, что Виктория ни за что на свете не стала бы извиняться перед Теодорой.

– Одна свидетельница утверждала, что слышала, как Виктория плакала и умоляла вас прекратить. Что

прекратить?

– Этого никогда не было. Кто бы это ни был, она ослышалась. Или, может… может быть, она слышала, как Виктория разговаривала с кем-то еще…

– Она видела вас обеих. Вы наваливались на Викторию сверху, на кровати. И тогда Виктория сказала ей, что всё в порядке.

– Ну… вот видите? Она наверняка ослышалась. Мы просто разговаривали. И Виктория извинилась.

– Ладно. И что потом?

Джемма стиснула зубы.

– Это… это все, что я помню. По-моему, в какой-то момент кто-то меня ударил. Не знаю почему. А потом я убегала по лесу… И за мной гнались собаки.

– Собаки?

– Собаки Виктории. У нее было две собаки. Они гнались за мной.

У Хауэллов и вправду было две собаки, но одна из них была довольно старой. И они всегда казались дружелюбными, когда он заходил к ним домой после убийства. Данн просто не мог представить, чтобы они гнались по лесу за юной девушкой.

– У Виктории под ногтями нашли вашу кровь и ДНК, – заметил он. – А у вас на руке было несколько длинных царапин. Вы помните, как это вышло?

– Нет… я… я вам еще тогда говорила. Я этого не помню.

– Вы помните, что делали в спальне ее родителей?

– В… спальне родителей?

– Именно там ее и нашли. И люди видели, как вы обе входили в ту комнату. Они сказали, что это вы затащили ее туда.

– Нет. – Она медленно покачала головой. Вид у нее был измученный.

– Вы помните, как на вас оказалась куртка Виктории?

– Нет. – Джемма умоляюще посмотрела на него. – Хотя… Зачем мне это было делать? Зачем брать ее куртку? В этом нет никакого смысла.

Вместо того, чтобы давать ему ответы, она ожидала ответов от него. Это не слишком его удивило, особенно зная то, что тогда случилось с ней. Но все равно немного разочаровало. Данн надеялся, что спустя столько времени наконец сможет составить четкое представление о той ночи.

Что ж, время еще было.

– Увы, – сказал он. – Но я тоже совершенно не представляю, зачем вы ее взяли.

На какое-то время Джемма уставилась в пол. Данн уже собирался встать, когда она вдруг произнесла:

– Вы сказали, будто не думаете, что это моих рук дело.

– Совершенно верно, я так не думаю.

Она встретилась с ним взглядом, и он вновь увидел перед собой Джемму Фостер, а не Теодору Бриггс.

– Почему? – спросила она, и ее голос стал резче.

Данн приподнял брови.

– Вы бы предпочли, чтоб я надел на вас наручники?

– У вас есть все эти улики. Целая гора улик, как вы некогда изволили выразиться. Викторию пырнули моим ножом. У нее под ногтями нашли мою ДНК. Свидетели утверждают, что она умоляла меня прекратить… Так почему же вы думаете, что это не моих рук дело?

– Ну… – Данн немного помедлил. Он хотел привлечь ее на свою сторону, искал ее содействия. Но она уже раз солгала ему. Ему нужно было знать правду. – Есть и еще кое-что.

– Еще кое-что?