За пределом
Шрифт:
— Всё чисто. Я отъехала от тротуара и сейчас смотрю тут по сторонам.
— Маска на лице? — это он имел самую обычную медицинскую маску.
— Обижаешь… — недовольно ответила она. — Буду держать в курсе событий.
— Отлично, детка, продолжай, — после этого он вновь обратился к людям. — МЫ ЗДЕСЬ ЗАДЕРЖИМСЯ, ЛЮДИ! ПРОСТО ЛЕЖИТЕ НА ПОЛУ, НЕ КРИЧИТЕ, НЕ ДЁРГАЙТЕСЬ, НЕ СОПРОТИВЛЯЙТЕСЬ, НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ВЫЗВАТЬ КОГО-ЛИБО ИЛИ СДЕЛАТЬ ЕЩЁ КАКУЮ ГЛУПОСТЬ! МЫ ЗДЕСЬ ЗА ДЕНЬГАМИ, КОТОРЫЕ ВООБЩЕ НЕ ВАШИ! МЫ НЕ ХОТИМ НАСИЛИЯ, МЫ НЕ ХОТИМ КРОВИ,
Глава 34
Началось самое трудное.
Ожидание.
В этот момент мы только и могли, что просто сидеть и ждать, уповая на то, что никому не придёт в голову делать глупости. Там, в хранилище, слышался шум от аппаратов Хрыча, которыми он пытался пробиться в хранилище с двадцатью миллионами долларов. По его словам, придётся немного повозиться.
Лом же быстро вычистил жёсткие диски из-под камер, после чего понёс их в микроволновку. Засунул, но не включил, так как могло бахнуть. Бахнуть — это дым и пожарная сигнализация. Так что было решено подождать, как всё закончится в хранилище, а уже потом, перед выходом, врубить её.
И посетители. Мы знали, что рано или поздно кто-то будет пытаться заглянуть сюда. Получилось, что рано и не в единичном экземпляре. Когда сюда попытался ломиться клиент банка, у меня едва сердце не выпрыгнуло из груди.
— Главный ход! — негромко сказал Малу, тут же беря его на мушку. — Кто-то ломится к нам.
Я присоединился к нему в то время, как Алекс контролировал зал. Практически сразу к нам обратилась Сирень.
— Какой-то придурок стучится к вам. Не обращайте внимания, он скоро свалит, — раздался её голос в наушнике.
— Если чего, гони его ссанными тряпками отсюда.
— Я разберусь, не волнуйся.
Мы держали на прицеле дверь несколько секунд, пока идиот не перестал ломиться и смирился с судьбой того, кто не попадёт в банк. И таких было не несколько человек, что неудивительно. Люди едва ли не толпами пытались сюда попасть, но уходили. Некоторые успевали ещё и повозмущаться, почему мы закрыты, когда должны работать. Всё-таки мы в центре почти, и это было неудивительно.
В это время особенно внимательно приходилось следить за заложниками, которые могли выкинуть какую-нибудь хрень.
— Никто не дёргается, если не хочет стать посмертно героем. А это я вам гарантирую, — обвёл он взглядом напуганных людей.
Но несколько раз нам действительно пришлось поволноваться. Особенно когда Сирень сообщила:
— Твою мать, копы! — её испуганный голос заставил нас едва ли не подскочить на месте.
— И что? — Малу буквально вытянулся в струну, а заложники зашушукались. — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ НАХУЙ!!! ЕСЛИ КОПЫ НАС СПАЛЯТ, Я УБЬЮ КАЖДОГО, КТО ЗДЕСЬ ЕСТЬ, ВКЛЮЧАЯ РЕБЁНКА,
Все разом затихли, кто-то даже немного поскуливал.
— Они на машине едут и замедлились… блять, они на меня смотрят! Мне отъехать? Малу! Они, кажется, смотрят на меня!
— Что там? — это уже Хрыч подал голос. — Нужна помощь?
— Лучше пили эту решётку, — ответил Малу. — Так, детка, — Малу использовал слова «детка», чтоб не использовать её прозвище при других, — успокойся, стой на месте. Не уезжай. Не волнуйся. Они идут к тебе?
— Нет, просто встали на машине с другой стороны.
— Не смотри на них, просто скучающим взглядом смотри на улицу. Ты тут ни при чём, ты не грабишь, ты лишь водишь. У тебя же есть права и страховка.
Суть была в том, что достаточно иметь права и страховку общего типа, и тогда ты имеешь право ездить на машине. И то, и другое было у Сирени. Светить правами, конечно, не хотелось бы, но и выбора нет. В любом случае, она сама говорила, что задерживаться в этой стране не собирается.
— Да я не смотрю на них, боковым вижу взглядом. Блин! Они идут ко мне! Они вышли из машины и идут ко мне! Малу! Они идут сюда! Хранительница Мира, они идут ко мне!
— Не паникуй. Всё в порядке, держи рацию включённой, чтоб я слышал ваш разговор. Как только услышишь шипение, сразу поймёшь, что это я подключился и хочу сказать кое-что. Переведи её на громкий режим, чтоб они тоже слышали, когда я начну говорить, ты поняла?
— Д-да, я поняла. Я всё поняла.
— Отлично, всё хорошо, мы просто сыграем в спектакль, вот и всё. Ты сейчас ни в чём не виновата, ты ни при чём, поэтому не волнуйся. Всем остальным без команды в радио не трындеть. — Он посмотрел на заложников. — Хоть один звук, суки, и я бью вас всех. Я клянусь своей матерью.
Холод в его голосе заставлял не сомневаться в его словах.
Я сомневаюсь, что он бы это сделал, если только не начнёт психовать, но заложникам знать это не обязательно. К тому же, как я понял, мать свою он и не сильно любил, учитывая тот факт, что она с отцом была алкоголиком.
Я тоже в наушнике слышал, что происходит у Сирени. Это слышали все, кто был подключён к нам. На заднем фоне проезжали машины, судя по шуму, гудела толпа, сигналил кто-то вдалеке. Всё это смешало в общую какофонию оживлённого города. И среди всего этого шума я услышал:
— Добрый день.
— Добрый день, офицер.
— Юная девушка для такой работы, — скорее всего, подразумевалось то, что девушка работает в компании, где контингент преимущественно мужской.
— Жизнь — странная штука, офицер. Но женская душа требует еды и одежды, — послышалось её довольно милое даже через рацию хихиканье, после чего эфир заполонил шум. Это значит, что к каналу подключился Малу. Но шум пропал, когда освободился эфир.
— Марина! Марина, это Марк. Ты на связи?