За порогом мечты
Шрифт:
– А вам не приходило в голову, что у моего племянника имеется соперник?
– Оливер Грейшотт? – Она покачала головой. – О нет, не думаю! Фанни говорит, что Оливер ей – как брат. И хотя я могу представить, что он испытывает к ней какие-то чувства, ему совершенно нечем привлечь ее.
– Ну, если вы думаете, что истощать всю британскую литературу выуживанием из нее баллад, поэм и акростихов – это «совершенно ничего», то вы, дорогая, зелены ничуть не меньше, чем ваша племянница, – саркастически заметил Каверли.
Эбби расхохоталась:
– Неужели Оливер шлет ей баллады? Вот уж не думала!
– Да, маленький набитый романтикой глупыш. И вы были бы точно такой же, если бы задали себе труд иногда читать поэзию.
– Несчастный молодой человек! – озаботилась Эбби. – Но даже если Фанни предпочтет Оливера вашему Стэси, я все-таки не буду довольна!
– Это еще почему?
– Ну неужели не догадываетесь? Джеймс точно так же сочтет его неподходящим женихом!
– Что за чушь? Ваш бережливый братец Джеймс пройдет мимо парня с таким наследством?
– Нет, пока что у него нет никакого наследства! – резонно возразила Эбби. – И потом, если вы имеете в виду богатого дядю Оливера, то он занимается торговлей, а Джеймса всегда тошнило от торговли.
– Неужели? Да вы шепните своему братцу хоть одно словечко, что в Бате завелся наследник крупного торговца с Ост-Индией, и он приложит все усилия, чтобы добыть для Фанни такую жирную птицу!
Эбби отнеслась к этому с недоверием:
– Вы ошибаетесь! Оливер ничего такого не ждет от своего дяди! Напротив, он боится, что разочаровал его!
– Вот и нет. Балкинг прямо в восторге от Оливера и собирается взять его в дело компаньоном, как только парень поправится.
– Да что вы говорите?! Ох, как я рада! И уж как бы я была счастлива, если бы Фанни в него влюбилась… Только, боюсь, ничего подобного не случится, пока вокруг нее будет виться этот ваш лощеный племянничек!
– Если вы не собираетесь со мной беседовать ни о чем, кроме как о моем лощеном племяннике и вашей глупенькой Фанни, то у меня с минуты на минуту начнутся почечные колики! – предупредил Каверли.
– Это так невежливо… – начала Эбби обиженно.
– Если уж на то пошло, то нет худшей невежливости, чем нудный разговор!
– Ах, извините! – сказала она ледяным голосом. – Л вот для меня эти нудные вещи представляют живейший интерес!
– Но вовсе не для меня, заметьте.
Тут к ним подошла мисс Баттербанк и сообщила, что мисс Селина Вендовер уже собирается уходить, так что Эбби закрыла свой рот, готовый уже выговорить нечто язвительное в адрес мистера Каверли. И когда Каверли явился в субботу в Сидни-Плейс, Эбби встретила его весьма прохладно, чтобы не сказать большего. Однако это, насколько она могла видеть, не оказало на непробиваемого Майлза Каверли ни малейшего эффекта. Он целиком перевел свое внимание на Селину, которая увлеченно принялась пересказывать столь благодарному слушателю весь длинный каталог своих заболеваний, а также заболеваний своих подруг. Каверли ловко поддержал тему, поведав о жутких тропических болезнях, свирепствующих в Индии. А отсюда уже оставался лишь шаг до описания всех сторон индийской жизни, климата и прочего, что как нельзя лучше подходило для удержания леди весьма среднего возраста в состоянии крайнего любопытства. Селина просто медом растеклась от подобного умелого с ней обращения, и когда
– У меня прямо-таки реальное ощущение, будто я побывала в Индии сама, и это очень удобно, что мне не пришлось проделывать для этого путешествия по морям и страдать от морской болезни! Он так блестяще мне все рассказал – особенно про слонов и тигров… Это не значит, что мне хотелось бы познакомиться с тиграми лично, да и слоны, пусть они послушны, всегда внушали мне сомнение в способности понимать англичан единственно правильным образом, но… Нет, очень, очень интересно – прямо сказка!
Эбби действительно считала повести мистера Каверли на девяносто процентов состоящими из сказочных событий, поэтому полностью согласилась с сестрой. Она продолжала держаться с Каверли сухо и вежливо и так бы довела дело до конца, если бы он не сказал ей, усаживая в экипаж:
– Жаль, что я не заказал горячего кирпича для согрева сиденья!
– Ерунда, мне вовсе не холодно! – весьма сухо отвечала Эбби.
– Айсберги действительно редко чувствуют холод, но я – увы! – чувствую!
Эбби прыснула со смеху, а он как ни в чем не бывало добавил:
– Я, знаете ли, слишком долго жил в чертовски теплом, мягко говоря, климате, вот в чем дело.
Но этот непроизвольный смешок уже растопил ее лед, и она теперь должна уже была поддерживать с ним беседу в нормальном тоне…
Мистер Каверли оказался превосходным кавалером – он не только запасся билетами в самую удобную ложу, но и успел распорядиться, чтобы туда подали чаю с печеньем во время антракта.
– Как это удобно – не проталкиваться сквозь толпу в фойе, чтобы съесть бутерброд! – заметила Эбби. – Вы меня принимаете прямо по-королевски, мистер Каверли!
– Ну что вы, с этим-то печеньем? По-королевски – значило бы подать хотя бы розовое шампанское.
– Ну что вы, мне его совсем не хочется… – попыталась пожеманиться Эбби.
– Вот потому-то я его и не заказал, – усмехнулся мистер Каверли.
– Наверно, в Индии вы привыкли пить шампанское во всех случаях жизни? – в свою очередь запустила в него шпильку Эбби. – На завтрак, на обед и вместо полоскания рта? Моей сестре вы, кажется, рассказали о множестве тамошних странных обычаев! А вы не боитесь, что Селина сверится с молодым Оливером, и он опровергнет ваши сведения? Как вы тогда станете выглядеть в глазах моей доверчивой сестры?
– Ну что вы, зачем вы наговариваете на парня! Оливер непременно поддержит мою версию любых событий.
– Какой вы гадкий! Зачем вы посмеялись над моей Селиной? Теперь она всерьез думает, будто в Индии слоны преследуют тигров по пальмам и лианам, а индийский йог пришивал вам руку, оторванную в схватке с бешеным носорогом!
– Ничего подобного я не говорил. Однако, учитывая, что у вашей сестры… гм!.. романтический взгляд на вещи, я только попытался дать ее изголодавшемуся по романтике уму немного пищи. Так, чтобы немножко встряхнуть ее, знаете ли.
– А сколько таких сказок вы мне наплели?