За порогом мечты
Шрифт:
– Ну, хотя комната нашей старой няни миссис Гримстон прямо рядом со спальней Фанни, но няня туга на ухо и ничто, кроме грохота артиллерии или укуса скорпиона, ее разбудить не сможет, я все-таки думаю, что вы правы, – задумалась Эбби. – Нет, Фанни не станет бежать ночью, верно. Значит, я постараюсь везде сопровождать ее в течение дня, как цербер… Что поделать.
– Это будет довольно глупо выглядеть. Неужели вы всерьез думаете, будто она готова сбежать с моим гнусным племянничком?
– Нет, – вдруг сказала Эбби. – Какое-то внутреннее чувство подсказывает
– Ух ты! Да неужели? Я завидую своему племяннику. Не в том смысле, что я бы хотел получать столь же преданные взгляды от Фанни. Скорее от вас.
Эбби ощутила, что сердце ее ведет себя неподобающим образом: сперва оно попыталось подскочить к самому горлу, а когда это упражнение не удалось, начало биться на месте так бешено, что у Эбби перехватило дыхание. Поэтому она смогла говорить только отдельными словами, между которыми вдыхала поглубже.
– Мистер… Каверли… я… не… расположена… сегодня… к… флирту… – кое-как выдавила из себя Эбби.
– А разве я когда-нибудь пытался с вами флиртовать? – возразил он.
Эбби глянула на него и в то же мгновение поняла, что делать этого не следовало, поскольку он явно смеялся. Но сердце ее заколотилось еще больше.
– Вы же понимаете, что я вас люблю, – заметил он в том тоне, в каком просят за столом передать солонку. – Вы выйдете за меня замуж?
Это было так похоже на его неуклюжую манеру беседы, что Эбби непроизвольно прыснула со смеху:
– Вот уж нашли способ сделать предложение! Бог мой, да вы же шутите! Вы что?!
– Нет, я очень серьезен. Интересно, в каком бы дурацком положении я оказался, если бы говорил шутя, а вы бы приняли мое предложение всерьез! Но, понимаете, прошло слишком много времени с того момента, как я делал предложение девушке, и я немножко разучился произносить цветистые речи. Например, что «я возлюбил всем сердцем ту чистую звезду, что взошла на моем небосклоне»!
Он улыбался.
– Ох, не говорите так, – попросила она.
– Конечно не буду, ежели вам не нравится! – охотно откликнулся он.
– Не нравится! Конечно нравится, но… Вы же понимаете, что вам не стоит так говорить. Не надо, прошу вас…
– Это с вашей стороны довольно неразумно, – указал Каверли. – Я ведь не говорю вам пустых комплиментов, я прямо и понятно, на хорошем английском языке прошу вас выйти за меня замуж, Абигайль!
– Но вы же понимаете, что это, это совершенно невозможно!
– Нет, не понимаю. Почему невозможно?
– Ну… Ведь есть обстоятельства… – выдавила она.
Он удивленно осмотрел ее.
– Какие еще обстоятельства? Моей жизни? Отчего же, я вполне способен содержать жену. Вы, наверно, просто наслушались
– Ничего подобного! – фыркнула Эбби. – В любом случае я не поверю и единому его слову! И более того, соображения подобного рода для меня ничего не значат…
– Да ну? Совсем ничего?
– Ну… То есть… В общем, дело не в этом.
– Неужели в том дело, что я сделал глупость с Селией Морвал двадцать лет назад? Но какое вам до того дело? Вы ведь тогда еще были крошкой!
– Но вы же понимаете, как это абсурдно – чтобы я вышла за вас замуж! Ведь Селия была замужем за моим братом!
– Нет, не была.
– Как? Она была с ним обручена и некоторое время действительно была его женой! Как мне еще объяснить вам!
– Мне ничего не надо объяснять, я все понимаю. Вам плевать на ту историю, вам плевать на пересуды, но вы боитесь, что ваш братец Джеймс начнет вас терзать, если вы согласитесь, и терзать будет всю жизнь. Но не беспокойтесь, на вашего Джеймса я найду управу.
– Я не боюсь Джеймса, – глухо отвечала Эбби. – Если я уверена, что поступаю верно, никто мне не страшен. Но ведь дело не только в Джеймсе. Мои сестры и вся моя семья попадут в самый центр сплетен! Конечно, они могут не знать всей истории с Селией, но уж Джеймс и его жена, Корнелия, они наверняка знают. И кроме того, увы; всем известно, что вы – блудный сын в своей семье, или как там это называется…
– Увы? Вы сказали «увы»? Но при чем здесь они – ваши родственники? Значит ли для вас что-нибудь мое прошлое?
Ее лицо было спрятано в ладонях.
– Нет, – сказала она тихо. – Нет, если бы я сильно любила вас.
– Для меня это звучит убийственно… А что, вы меня не любите?
Эбби отвечала откровенно:
– Я не знаю. То есть я боюсь ошибиться в своих чувствах. Я… Если бы мои собственные обстоятельства были иными, я бы испытывала соблазн размышлять о замужестве. Но в моем положении… И учитывая положение моей семьи… Вы меня понимаете?
– Я понимаю только то, что вы мелочная душонка, но это я готов стерпеть, – заявил Каверли. – Но не подумайте, что я готов поддержать вас в вашей мелочности. Для меня всякие семейственные соображения значат не больше пенса. И если вы хотите принести себя в жертву представлениям вашей семьи о респектабельности, я могу назвать это только идиотизмом – в слабовыраженной форме.
Она принужденно улыбнулась:
– Я не сомневаюсь… Но в моей голове все так сплетено вместе – и семья, и всякие соображения… Наверно, я вам кажусь неудачницей?
– Пожалуй, но я этого не сказал! – заметил Каверли.
– Да ну вас! – засмеялась она, но невесело. – Хоть когда-нибудь вы можете говорить серьезно? Я начинаю сомневаться, что у вас вообще имеются настоящие чувства!
– Да, боюсь, что таковых почти нет. Так вы выйдете за меня, если я их где-нибудь приобрету?
– Пожалуйста, только вместе с чувством стыда! Подумайте, ведь вы же склоняете меня примерно к тому же, от чего я пытаюсь уберечь Фанни!