За миг до удара

Корнилова Наталья Геннадьевна

– И как же вы хотите это сделать?

– Элементарно, как говаривал один мой знакомый сыщик, – важно проговорил он. – Ты ей закажешь убийство, как это сделала бы Светлана.

Встретишься с ней, передашь аванс в размере таксы, то есть пять тысяч, она все обдумает, подготовит, нажмёт на курок, и тут-то мы её и схватим! – Он довольно улыбнулся.

– И кого же, по-вашему, она должна будет убить?

– Меня, конечно, – он хитро прищурился. – Или ты знаешь другую кандидатуру, которую бы так ненавидела?

Сказала бы

я ему, конечно, в тот момент, что с удовольствием заказала бы это убийство за любые деньги и не фиктивно, а в действительности, но так была огорошена, что язык присох к небу, и мне ничего не оставалось, как кивнуть и понуро опуститься в кресло…

Через полчаса я, напичканная всевозможными указаниями и советами, как следует собралась с духом, набрала номер и услышала тот же приветливый голос.

– Можно Люсю? – попросила я.

– Минуточку, сейчас позову.

Она куда-то там покричала, кто-то там откликнулся, послышались шаги, и наконец в трубке раздался спокойный низкий женский голос:

– Слушаю.

– Люся, здравствуйте, – несмело начала я. – Меня зовут Светлана. Ваш телефон мне дал Фикса.

Она немного помолчала. Потом так же спокойно сказала:

– Хорошо, давайте встретимся сегодня в двадцать два ноль-ноль, и вы передадите мне образцы моделей и аванс. Вы знаете мои расценки?

– Да, пять тысяч.

– Все правильно. Где вам будет удобно? Назовите любое место – я подъеду. Только чтобы поменьше народу было – не люблю толчею.

– Все поняла. Тогда давайте встретимся на Страстном бульваре, в скверике, около первой лавочки по правому ряду со стороны кинотеатра «Россия».

Вас устроит? Нам там никто не помешает…

– До встречи.

– Постойте, а как вы меня узнаете?

Но она уже положила трубку. Крутая баба, ничего не скажешь…

Ещё через час я уже маячила около означенной, как любит говаривать Майкл, лавочки. На плече у меня болталась сумочка с пятью тысячами долларов и свадебной фотографией Родиона, от которой пришлось отрезать Валентину, невзирая на её возмущённые вопли. Но я успокоила её тем, что под локтем супруга все же осталась её рука в белой перчатке, и эта рука довольно цепко держала своё новоприобретённое имущество. Других снимков, как выяснилось, у Родиона не было.

Людей в этот поздний час в сквере было немного, все лавочки были свободны.

Прямо около первой лавочки стоял фонарный столб и хорошо освещал испуганную бледность моего лица, которую я на всякий случай усилила светлой пудрой. Я стояла, вертела головой по сторонам, но никого, даже отдалённо напоминающего женщину-убийцу, в поле зрения не было. Прошло уже пять минут после срока. Я начала бояться, что Люся что-то почувствовала своим тренированным нюхом и решила не приходить. Такое вполне могло случиться, тем более когда дело пахнет расстрельной статьёй, а на улице осень, чудесная погода и так хочется жить…

– Светлана? – послышался

негромкий, но уверенный голос за моей спиной, и я резко обернулась.

Передо мной в коротком коричневом осеннем пальто стояла очень худенькая девушка среднего роста, с миниатюрным лицом и большими тёмными глазами. Ей было лет двадцать пять. Красивой назвать её было трудно, скорее она была привлекательна неординарностью черт и волевым взглядом. Такие, однажды, на заре своей юности, а может, и раньше, что-то решив для себя в жизни, уже не меняют своих планов и твёрдо идут по намеченному пути. И не дай бог кому-то оказаться на их дороге – сметут и не поморщатся. О таких говорят ещё, что они хищницы или ведьмы.

– Да, я Светлана. А как это вы так подошли, что я и не заметила? – удивлённо спросила я.

– А я за деревом стояла, – усмехнулась она одними губами, – за вами наблюдала. Ну что, все принесли?

– Да-да, конечно, – засуетилась я, вспомнив, как вела себя настоящая Светлана, и полезла в сумочку.

– Не здесь. Идём в машину.

Не дожидаясь ответа, она пошла к выходу из сквера, а я посеменила за ней, даже с такого расстояния чувствуя, как веет от этой страшной девушки смертельным холодом. По спине у меня бегали мурашки.

Мы сели в её «Москвич» бежевого цвета, припаркованный на стоянке у сквера, она сразу закурила сигарету, повернулась ко мне, облокотившись на руль, объела меня глазами и, понимающе усмехнувшись, спросила:

– Что, достал?

– Что? – не поняла я.

– Ну мужик, говорю, достал, что ль?

– Ax это. Не то слово, Люся… Поверьте, я бы никогда на это не пошла, если бы не…

– Ты очень красивая, – она провела ладонью по моей щеке. – И ты мне нравишься. Скажи мне, кто тебя обидел, золотко?

Сглотнув слюну, я начала взволнованно рассказывать:

– Это такая редкая сволочь, вы себе не представляете! Если бы вы знали, как я его ненавижу, вы бы, наверное, бесплатно его убили!

– Бесплатно я уже не работаю, – сухо бросила она. – Он тебя что, изнасиловал, унизил, избил?

Тут я поняла, что, может, никогда мне больше не представится такая возможность отомстить боссу за его заносчивость и самоуверенность. Правда, он меня сам просил не особо стесняться в выражениях, если вдруг спросят, но он, бедный, даже не представлял себе, до какой степени я не буду стесняться.

Хорошо, что он в последний момент передумал давать мне с собой диктофон, а то бы, наверное, потом сразу выгнал меня к чёртовой бабушке.

– Все было, Люсенька, – я всхлипнула, вытащила платочек и начала сморкаться. – Таких начальников ещё свет белый не видывал. В первый же день, как на работу секретаршей устроилась, он меня в кабинет затащил, прямо с утра, представляешь, и говорит: «Утром я люблю на столе, в обед на диване, а вечером, перед уходом, лёгкий минет и рюмочку коньячка». Ты представляешь, Люся?!