За кулисами
Шрифт:
– В каком именно поступке?
– вдруг прекрасно понимая, что режиссёр намекает на измену, о которой он откуда-то был осведомлён, я со злобой сжала холодные пальцы в кулак. Неприкрытые намеки не могли пройти мимо моей в миг обострившегося предчувствия. В том, что Брэндон, убитый своим собственным поведением, не станет болтать, я была убеждена. Не трепалась и я. И это значило лишь то, что наставник действительно был поразительно проницателен.
– В каком — догадаться несложно, - в подтверждение моих закравшихся опасений Крэг продолжил.
– Он был так потрясен увольнением, что наверняка захотел напиться и наделал глупостей. После такого тяжело наладить контакт, но вас всё же тянет к друг другу, это заметно.
Больше ухудшегося состояния здоровья меня вдруг взволновала
– Боже, этого не может быть, - на мгновение я закрыла лицо ладонями и тут же вернулась на кухню наставника, где он медленно поднялся на ноги следом за мной. Пазл мгновенно сложился, и я увидела то, что оставалось прежде скрыто от моего увлечённого Брэндоном внимания.
– Тебе несложно догадаться… Что он захочет напиться? Ты специально его уволил! Я поняла это только сейчас… Ты с самого начала знал, как он себя поведёт…
Знал, что он переспит с любой подвернувшейся жертвой, и толкнул его на это… "Только зачем…" Я застыла в ужасе, пытаясь продолжить мысль, и вдруг увидела на лице напротив восторженный отклик со смесью уважения, теряя последние крупицы уверенности.
– Не стоило мне лезть к тебе в душу… Я перегнул, извини, - Крэг оборонительно выставил руки перед собой, но почему-то загадочная одобрительная улыбка не угасала. Чувствуя, как подступает тошнота при виде его неуместной радости, я скривилась.
– Поверь, Мишель, это то, что было нужно для постановки, и в этом нет ничего предосудительного. Первый блок, завязка и влюбленность — пройденный этап, который вы усвоили на отлично. Но чтобы зрителей ждали красивые кульминация, финал, нам была нужна драма. Если бы не произошла встряска в вашем общении вне работы, мы бы остались без этой экспрессии… И я, хоть и догадываюсь, но точно до сих пор не знаю, что в тот момент произошло между вами, почему Брэндон проигнорировал репетицию. Зато повод подвернулся замечательный! Я с самого начала предостерег вас: либо карьера, либо личная жизнь. И мы оба знаем, что вы, два амбициозных танцора, выбрали…
Нас выводили на эмоции! За нами наблюдали, как за подопытными кроликами, позволяли переходить черту. Мельком переосмыслив каждое всплывшее воспоминание вплоть до дружеской просьбы Макарти, уготовленной Брэндону, забрать меня в первый день из аэропорта, вдруг пришло осознание, что и наедине нас оставляли не случайно… Крэг контролировал атмосферу наших с блондином тесных отношений: когда нужно было добиться глубоких переживаний, применял "шоковую терапию", когда наладить общение - невзначай сообщал мой новый адрес. Я всё это замечала словно краем глаза, но списывала на доброжелательную участливость наставника в личной жизни подопечных… Гадкий осадок тяжестью улёгся в груди: это было неожиданное предательство, в которое я бы не хотела оказаться посвященной. Но насколько бы мерзко это не было, эффект был достигнут феноменальный. И вот, я, в слезах и необратимых последствиях столкнулась с тем, что на самом деле называют "шоу-бизнес"… Только, кажется, одного Крэг не предусмотрел.
– Мишель, оставайся. Давай доведём дело до конца, - впервые за весь срок работы я ощутила связь с присвоенной мне героиней слишком остро, явно. В душе я знала, что это сторона зла: здесь не гнушались психологических игр и растоптанных человеческих чувств, танцевали слишком искренне, оголяли своё содержимое до неприглядных подробностей, не страшась выгореть, потерять личность. И если бы не причина, по которой я пришла сюда, даже зная то, как поступил с нами Макарти, я ни за что бы не бросила роль и смогла собраться. Но, приехав в отель после финальной репетиции, я узнала то, что заставило мои колени подкоситься… Крэг пользовался нашей с блондином привязанностью, а я собиралась уйти в последний момент. Мы были квиты.
– Извини меня! Я не могу, - оставляя мужчину в немом недоумении, я рьяно кинулась в сторону коридора. Мне нужно было бежать,
– Сегодня вечером я узнала, что беременна.
Эпилог
Театральный сезон был в самом разгаре, когда на Манхэттене состоялась премьера "Чёрного принца". Мишель смотрела её в зале ожидания аэропорта, с замиранием сердца наблюдая, как крохотные фигурки на телефоне в прямом эфире выписывают па. Очаровательная изящная злодейка, имени которой она не знала, заняла её место. Извивалась в родных, всё время холодных руках, обвивающих девушку в совсем ещё свежих воспоминаниях. Слёзы сожаления без спроса нарушали её шаткий покой перед скорым незапланированным вылетом, вынуждая прятать лицо от чужих любопытствующих глаз за прядями волос и безответно растворяться мыслями в его крохотном движущемся изображении.
Брэндон же столкнулся с отсутствием Мишель ещё ранним утром, на генеральном прогоне: танцовщица даже не попрощалась, лишив его в этот важный день остатка уверенности и хладнокровия. Её нигде не было: просто не было… Однажды, он сам так поступил со своей командой, а сейчас бумеранг вернулся к его теперь растоптанному обладателю. Билеты раскуплены, последняя репетиция и муторные сборы были пройдены, а его грудь нещадно раздирало от поднывающего, пронзительного разочарования. Он чувствовал, что исчезнувшая Мишель взволновала в нём каторжную душевную агонию, оставив на последнем издыхании наедине с аншлагом Бродвейской сцены. Но Брэндон не мог этому противиться, потому что последнее время только и жил с мыслью о том, как жестоко обходился с Мишель. Как это ни было больно и невозможно принять, он понимал, что другого не заслужил. Всё, что ему оставалось - первый раз в жизни стиснуть зубы и довести дело до конца.
Его лицо выражало весь спектр чувств, которым Макарти дрессировал танцовщиков с первого дня. Мишель никак не удалось бы разглядеть с экрана в светлых мерцающих глазах правду: она была слишком умело затаена за выразительной мимикой. Поэтому ей оставалось давиться плачем и даже не догадываться, что в эту же минуту, танцуя перед тысячами зрителей, блондин с удовольствием разделил бы с ней это несладкое занятие.
Возможно, она поступала с ним нечестно, увозя с собой в Сан-Франциско маленькую чудесную тайну. Несмотря на страх одиночества, непоправимый душевный ущерб после хронический неудач в отношениях с этим безответственным мужчиной, танцовщица была счастлива, но это состояние было так легко нарушить, если бы только блондин, узнав про их будущего ребёнка, повторил Мишель в лицо давно известную ей истину: "я не готов к отношениям". Тогда бы её крохотное, томившееся в груди счастье разбилось в дребезги: уж лучше было терпеть гнетущую неизвестность, которая, наверняка вскоре уступит место смирению, чем узнать один из очевидных сценариев завершения их отношений. Нужно оставить их в прошлом без излишних признаний.
Об этом со дня увольнения бредил и Брэндон. Доверяться кому-то, кроме себя, ему приходилось обременительно трудно, но пустив в свою постель очередную незнакомую девушку, он понял, что его сердце давно было вверено Мишель. Мужчина шёл к принятию этого странного чувства слишком медленно, чтобы его поведение успевало за душевными переменами. Но с того момента смириться с её отсутствием стало приравниваться к смертельной безнадежной болезни также, как и умалчивать об этом мерзком поступке. Блондин был бы счастлив только лишь получив прощение танцовщицы, но она тогда лишь сокрушенно улыбнулась и попросила его уйти. Даже зная, что именно в тот момент они зачали ребёнка, Мишель не изменила бы своего решения.