За кулисами

Лётная Марина

Пара тактов, и мы вступили. Синхронно, неожиданно для меня.

Вторящие друг другу шаги навстречу, торопливые, ласковые прикосновения. Мы столкнулись, как две пролетающие мимо кометы, и я изящно запуталась в его руках, пытаясь ускользнуть в свою меланхоличную партию. К моему стремительно возрастающему удивлению, Орландо знал каждый выдрессированный Крэгом взгляд, податливо отвечая на мельчайшие намёки на мимику и хореографию. По инерции выдавая отработанный набор движений, я упустила, как мы перешли к самому танцу, беспрестанно ища огрехи и объяснения этому феномену.

Безупречно, вычищено до безумства - здесь невооруженным

глазом виден не только талант, но и продолжительная усердная работа. Мужчина двигался статно, важно, грациозно, с гордостью повествуя в пока что пустой зал, кем он является: в постановке или в реальной жизни - этого я так и не поняла. Он умело вёл меня по сцене, напоминая одним внешним видом, что нужно успевать прорабатывать вместе с хореографией и актёрское мастерство между мимолётными паузами на изумление.

Орландо прикасался, кружил, поднимал меня и словно старательно вытряхивал из отяжелевшего тела эмоции, прописанные в сценарии. А я пыталась лишь оставаться собой под напором его «господства» и слащавой натуры: атмосфера на сцене изменилась, превратилась в кукловодческое представление с непонятной целью, и я вдруг остановилась на середине, обрывая возросший темп, так и не позволив довести танец до кульминации.

Нет, он был не плох. Даже очень хорош, а я, видимо, недостаточно, чтобы переключиться на новую сказку так спешно. Другой принц мне был не по нраву.

– Почему остановилась?
– пытаясь контролировать учащенное дыхание, мужчина уложил руки на пояс, в недоумении осматриваясь, будто что-то мог упустить. Он явно относился к числу идеалистов…

Какое-то время я разочарованно молчала, не находя подходящих слов. Необъяснимое чувство того, что меня предали, чуть не вырвалось в свет с обвинениями на нового артиста, и я едва нашлась, как объяснить своё замешательство.

– Сейчас задам глупый вопрос… Откуда ты знаешь номер? В совершенстве… - я шагнула ближе, пристально рассматривая танцевального уникума. Когда же он начал готовить себя к этой роли и с чьей помощью?

Орландо понимающе закивал головой, недовольно скрестив руки. На строгом мужском лице медленно растянулась довольная заговорщическая улыбка. Ну же…

– Всё просто — я запасной, - пожав плечами, будто отнекиваясь от необоснованных претензий, танцор продолжил внимательно оценивать мою реакцию. Я пришла в транс, едва справляясь с навалившимися выводами.

– Что?.. Что значит «запасной»?
– охрипший голос выдал во мне разросшееся беспокойство, а сердце в груди затрепетало в панике. Неужели блондин всё это время был под прицелом…

– Мишель, я план «Б». На случай, если Брэндон Форд не справится со своими обязанностями, - едко выплюнув эту фразу, Орландо столкнулся с моим разгневанным выражением лица, которое я уже не могла усмирить, и оборонительно вытянул перед собой открытые ладони.
– Извини, я не хотел обидеть… Это всего лишь моя работа.

Он как-то странно покосился на меня, пытаясь отшагнуть чуть дальше, а я обнаружила, как вздымается моя грудная клетка, отчаянно вбирая легкими воздух. В таком непомерно большом зале, на такой неприлично обширной сцене будто заканчивался кислород.

– Боже, дело не только в нём. У всех главных ролей есть запасные актёры — второй состав, - преобразившись за одно мгновение из высокомерного аристократа в обыкновенного собеседника, Орландо продолжил раскрывать закулисные тайны наставника.
– Мы работаем по тому же графику

что и вы, в той же мере, просто остаемся в тени и по необходимости попадаем в основной состав… Такая манера у Крэга — перестраховываться на все случаи жизни… Только он делает это не в открытую, а за спиной, чтобы составы не конфликтовали.

Первое впечатление от услышанного ещё штурмовало моё отстукивающее сердце, но объяснения постепенно вынудили меня задуматься. С точки зрения режиссёра было предельно понятно беспокойство за будущую постановку, и даже взаимоотношения в коллективе Макарти уберегал от излишних сплетен и недомолвок. Наш наставник был профессионалом, уже имел определенный стиль в работе, и узнай я эти факты в начале пути, не восприняла бы их так близко к сердцу… Но я непреодолимо злилась на него за то, что должна была сближаться по сценарию с чужаком, ворвавшимся в рабочий процесс в полушаге от премьеры. Как артистка театра - я была восхищена планом режиссёра. Как девушка, переживающая расставание - всё ещё неизменно подавлена…

– Вы репетировали всё это время в другой студии? Крэг приходил к вам по вечерам?
– нужно отдать дань мнительности блондина, каждый раз недовольно провожающего взглядом Макарти до дверей.

– Да. Наш наставник на два фронта живёт, - наконец, я стала знакома с добродушной улыбкой на лице своего нового напарника, от которой было не легче. И чтобы я не расслаблялась, он, видимо, решил ввернуть то ли гадость, то ли дружеское предостережение.
– Так что, аккуратнее. На тебя тоже замена имеется. Заплатишь неустойку и добро пожаловать на улицу.

И почему-то от этой мысли я не испытывала страх, только лишь подозрительное спокойствие. Признать, что в Нью-Йорке я не ради потрясающей работы и сказочных гонораров, уже было не стыдно.

Единственная, перед кем мне было бы позорно за увольнение - моя милая Молли. В последнее время она как-то неожиданно потеплела ко мне, часто писала приободряющие сообщения, но всё реже выходила на видео-связь, ссылаясь на трудности в учёбе. Даже такая деспотичная сестра, как я, заметила, что отсутствие контроля и полная ответственность пошли девушке на пользу. Мне больше не удавалось навестить её на выходных, ведь рабочий график превратился в сделку между репетициями и отсутствием качественного сна, а сама Молли тоже не находила время прилететь на уикенд, погрузившись в учебу. И несмотря на то, что мы начали чаще признаваться друг другу в том, что мы скучаем по былым временам, вернуться к сестре ни с чем я не могла. Эти полгода ждал достойный финал на бродвейской сцене, о котором я расскажу Молли по прибытию…

После насыщенного на новости разговора и длительного осмысления мои усмиренные задетые чувства позволили продолжить репетицию. Мы прошлись по первому и второму блоку практически без перерывов, всё повторяли и повторяли по-новому заигравшие для нас номера, а мне только лишь и приходилось умолять внутреннюю тревогу сойти на нет. Орландо был по-своему хорош, но совсем не похож на Брэндона. В нём не было противоречий, душевных поисков, мужской чопорности в характере, которую блондин обыгрывал, как нечто преследующее его и досаждающее. Именно это позволяло Брэндону становиться ещё более мягким и сильным, ведь конфликт не умолкая звучал в его движениях и делал роль особенной. Я была уверена, это неописуемое ускользающее чувство, возникающее от одного взгляда на него, и заставило Макарти остановиться на блондине.