За каждую пядь земли...
Шрифт:
Вскоре к нам прибыл командир 228-й стрелковой дивизии полковник А. М. Ильин. Он тоже получил приказ на отход во взаимодействии с 43-й танковой. Поздоровавшись, Ильин поблагодарил полковника Цибина за выручку.
— Не меня благодари, а его, — сказал Цибин, представляя майора Воротникова. — Он сегодня здорово отличился. Видишь, сколько намолотил фашистской техники! [67]
Полковник Ильин коротко рассказал, как пришлось воинам его дивизии сражаться в полном окружении. Он подробно охарактеризовал тактические приемы гитлеровского командования, его попытки рассечь советское соединение танковыми клиньями, чтобы затем добивать его
Большой похвалы командира 228-й заслужили артиллеристы дивизиона приданного артиллерийского полка РГК. Там, где стояли их орудия, врагу ни разу не удалось прорвать оборону. Храбро сражались и артиллеристы артполка самой дивизии. В целом воины соединения уничтожили около полка фашистской мотопехоты и танковый батальон. И все же решающую роль в прорыве кольца окружения сыграли, по мнению комдива, танкисты полка майора Воротникова...
В те часы, когда я находился у Воротникова, на КП корпуса прибыл командарм-5 генерал-майор М. И. Потапов, чтобы поставить новую задачу. И нашему недоумению сразу пришел конец.
Подводя итоги сражения войск армии за Дубно и Млинов, он прямо сказал, что успехи, достигнутые соединениями 9-го и 19-го мехкорпусов, к сожалению, не были закреплены из-за отсутствия достаточных сил и резервов. Не скрыл и того, что противник непрерывно вводит в бой свежие танковые и пехотные соединения, наращивая силу удара на главном направлении: вдоль шоссе на Новоград-Волынский — Киев, а также в районе Берестечко, Боремель, Млинов, Дубно. Поскольку же 22-й механизированный и стрелковые корпуса правого крыла армии ведут тяжелые оборонительные бои против 6-й и 17-й немецких армий и приданной им 1-й танковой группы фон Клейста, Военный совет Юго-Западного фронта счел необходимым и целесообразным отвести 9-й и 19-й мехкорпуса на линию Луцк, Ровно. Это позволит существенно сократить линию фронта и уплотнить боевые порядки всей 5-й армии.
Командарм отметил также, что, хотя контрудар механизированных и стрелковых корпусов не достиг поставленной цели, в ходе его фашистским танковым частям нанесен большой урон в живой силе и особенно в танках.
Задача, поставленная генералом Потаповым, являлась не менее трудной, чем прежняя. Нам предстояло планомерно и организованно, ведя активные оборонительные бои на выгодных рубежах, отвести войска в новый район. [68]
Сделать это было очень непросто, но приказ есть приказ, и этим все сказано...
На прощание командарм сообщил очень приятную новость. Мы узнали, что в результате контрудара 8, 19 и 9-го механизированных, а также 36-го стрелкового корпусов во вчерашнем встречном сражении полностью была разгромлена не только 57-я пехотная дивизия, но и 48-й моторизованный корпус врага. И этот факт, оказывается, был обнародован в очередной сводке Совинформбюро...
Фашистское командование всполошилось не на шутку. Надежда на молниеносное продвижение к Киеву была поколеблена. «Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери, — записал в своем дневнике один из творцов и вдохновителей плана «Барбаросса», тогдашний начальник генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии, генерал Франц Гальдер. — У противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство... Противник, как и ожидалось, значительными силами танков перешел в наступление на южный фланг 1-й танковой группы. На отдельных участках отмечено продвижение».
Как ни осторожен
Не случайно чуть позже тот же генерал Гальдер признавался, что они недооценили силы русских не только в сфере экономики и транспортных возможностей, но и в чисто военной сфере, что 8-й танковый корпус русских, глубоко вклинившийся в тыл 11-й немецкой танковой дивизии, вызвал большой беспорядок в их тылу в районе Броды и Дубно...
Очень мне не хотелось верить, что сегодня, сейчас, придется уйти из-под Дубно. И в первую очередь потому, что в частях царил огромный подъем. Бойцы и командиры жизни не жалели, а многие и отдали ее за то, чтобы сокрушить врага, изгнать из захваченных сел и городов. Люди были полны решимости наступать дальше, громить вражескую технику. А вынуждены будут оставить освобожденные города и села, жители которых с такой бурной радостью встречали нас только вчера. Беспокоило и то, что не все и не сразу поймут необходимость [69] этого вынужденного шага. Надо было всеми доступными средствами подготовить воинов к предстоящим событиям. Эта важная безотлагательная задача ложилась прежде всего на плечи командиров и политработников, на партийный и комсомольский актив подразделений. И не зря, видимо, комкор передал, чтобы я срочно прибыл на КП.
Оставив полковников Цибина и Ильина утрясать вопросы дальнейшего взаимодействия (их дивизии по-прежнему оставались соседями), я отозвал в сторону М. А. Воротникова, его заместителя по политической части А. Л. Каплунова и секретаря партийного бюро полка старшего политрука М. А. Галкина. Стараясь быть предельно кратким, поделился мыслями о том, что необходимо сделать в ближайшие часы, до начала отвода полка.
— Главное, товарищи, — внушал я, — разъяснить каждому бойцу, что это не отступление, а отход, необходимый для дальнейшей успешной борьбы с сильным противником. Дорога каждая минута. Действуйте, не теряя времени...
По пути на КП корпуса я увидел первых беженцев. Жители Дубно, окрестных сел и местечек с детьми и домашним скарбом поспешно уходили в леса. Город горел. Пожары бушевали не только в далеких и близких населенных пунктах, но и на полях. А с юго-запада доносился тяжелый гул артиллерийской канонады.
Командный пункт корпуса уже переместился в лес западнее местечка Хомут. Первым увидел меня начальник штаба К. Д. Девятов и пригласил в свою палатку. Он сообщил, что командир корпуса, провожавший генерала Потапова, задержался в 40-й дивизии, но с минуты на минуту должен подъехать. А сам тут же начал знакомить меня с делами и обстановкой.
— Полковник Широбоков ведет сейчас бой с танками 16-й немецкой танковой дивизии, которая пытается прорваться к Ровно, — не торопясь говорил Кузьма Демьянович. — Корпус генерала Рокоссовского тоже атакуют две полнокровные фашистские дивизии — 14-я танковая и 299-я пехотная. Немецкая авиация непрерывно бомбит боевые порядки наших войск.
Сделав паузу, Девятов перешел к нашим делам. Он был убежден, что отвод войск корпуса на рубеж Олыка, Ровно будет сопровождаться тяжелыми боями.
— Немцы несут огромные потери, особенно от огня наших тяжелых гаубичных дивизионов и противотанковых [70] орудий. Видимо, придают киевскому направлению большое значение, а потому и не жалеют ни людей, ни техники. И ведь берут откуда-то новые танки...