За Дунаем
Шрифт:
— Дым!
Ни слова больше не говоря, Бекмурза двинулся вперед, изредка останавливаясь, чтобы глубже вздохнуть. Ему казалось, что теперь он и дорогу видит. За ним покорно шел Бабу.
Совсем неожиданно впереди замигал огонь. Остановились. Горел костер под низким навесом. Шаг, другой... Кинжалы выставили острием вперед. Присели на корточки. Устремили взгляды на огонь. Перед ними сидел старик. Разведчики видели его бороду. Бабу скинул с плеч бурку. То же самое сделал и Бекмурза. Урядник тихо свистнул. Где-то коротко залаяла собака.
— Эй, другарь! — позвал ' Бабу сдавленным голосом.
У костра зашевелились. Старик повел головой, встал и, вглядываясь в темноту, увидел
— Мы русские! — зашептал Бабу.
Бекмурза на случай опасности посматривал по сторонам.
— Тс-с! — старик приложил палец к губам.
Он предостерегающе выбросил левую руку перед собой, а правую поднял на уровень груди подавшегося к нему Бабу: «Назвали себя русскими, но не похожи на них. Но кто бы ни были они, а надо их укрыть от турок. Но как они добрались сюда через турецкие позиции?» — Старик, наконец, оглянулся на Бабу.
— Осман-Паша! Турки-
Разведчики переглянулись. У Бекмурзы оттопырилась нижняя губа. «Как бы нам унести ноги отсюда? Э, но что скажет Фацбай, если мы не принесем еды? Нет, мы не можем вернуться в сотню без вина и мяса»,— решил урядник. У костра промелькнула тень, и разведчики вопросительно посмотрели на старика. Тот потянул к себе Бабу и, постучав себя по груди, с трудом выговорил по-русски:
— Иванна. Дочь!
«Иванна... Что у них все девушки так зовутся? У Христо сестра тоже Иванна... Вот бы захватить турка и привести в сотню! Как обрадуется Зембатов. На рассвете предстоит бой, и пленные могли бы рассказать о многом»,— промелькнула мысль у Бабу. Он- попытался спросить у старика, где спят турки. Но старик думал о своем: «Почему у меня нет сил? На что нужна моя жизнь людям? У меня в доме враги, турки, а я не могу расправиться с ними. О, где моя молодость!» Бабу, нетерпеливо отстранив старика, шагнул вперед. Тогда хозяин спохватился и сам засеменил к дому. Бекмурза не отставал от них, зорко вглядываясь в ночь. Ускорив шаг, Бабу поравнялся с хозяином и положил ему на плечо руку. Старик остановился, и разведчик, выразительно посмотрев на дом, спросил:
— Турки? Баши-бузук?
Хозяин быстро закивал головой. Тогда разведчик перебежал через двор и притаился у входа в дом. Бек-мурза, прежде чем последовать за Бабу, огляделся: вокруг тишина. Он подхватил под руку старика и быстро потащил его к дому.
Прислушались. Неожиданно, словно из-под земли, выросла женщина. Бабу насторожился, а Бекмурза отпрыгнул в сторону. И опять старик произнес:
— Иванна! Дочь!
Он что-то пошептал дочери на ухо, и та исчезла в доме. Прошли минуты томительного ожидания, пока появилась девушка. Она кивнула разведчикам, они приблизились к двери и услышали храп. Урядник задрожал от волнения, а Бекмурза, не задумываясь, шагнул через порог. Вытянув шею, он заглянул во внутрь, но ничего не увидел. В единственном окне дрожал свет от костра. Тогда Бекмурза посмотрел на девушку, показал на окно, зябко передернув плечами, подул на руки. Но Иванна недоуменно качала головой.
— Огонь, подложи дров...— проговорил шепотом урядник.
Иванна радостно улыбнулась, поняла, что хотят от нее, и поспешно ушла к костру. Вскоре вспыхнул огонь, в помещении посветлело, и разведчики разглядели троих турок. Они спали вповалку на полу, на паласе. На столе находились остатки еды и торчала бутыль. Видно, они не брезгали вином и перепились.
Недолго думая, Бабу юркнул мимо Иванны. На него пахнуло кислым вином. Застыв на миг, урядник соображал, как им поступить, а Бекмурза нетерпеливо ждал его решения. Наконец Бабу кивнул, мол, бери крайнего, и Бекмурза, не замедлив,
— У, собачий сын! — крикнул Бекмурза во весь голос — он заметил, что один из турок шарит рукой возле себя.
Бекмурза опередил его ударом ноги в грудь. Турок вскрикнул, повалился набок. Остальные тряслись от испуга. У запасливого Бабу появилась в руках веревка, он нагнулся, чтобы связать пленным руки за спиной. А когда он выпрямился, турок, которого караулил Бекмурза, изловчился и кинулся к окну. Но его настиг кинжал урядника, и обмякшее тело турка грохнулось на пол. Остальных двух пленных вывели во двор, а чтобы они не вздумали кричать, заткнули им рты. Во дворе разведчиков ждал старик с дочерью. У него на плече висела переметная сума. Старик без слов привлек к себе дочь, погладил ее плечи и, отстранившись, сказал разведчикам:
— Плевна!
Бабу радостно закивал.
— Да, да, нам надо под Плевну.
Старик показал рукой перед собой и пошел. За ним спешили турки, подгоняемые Бекмурзой: Бабу оглянулся, чтобы попрощаться с девушкой, но ее уже не было...
Шли всю ночь, давая иногда отдохнуть пленным. То ли турки притворялись, то ли у них действительно не было сил идти, но они время от времени падали на землю и лежали пластом. Отдышавшись, вставали и покорно плелись за болгарином. Но тут случилось непредвиденное. Один из них вытолкнул языком кляп и крикнул, призывая помощь. К счастью, дело было в чистом поле, и никто не слышал крика. Бабу предложил привязать пленных спинами друг к другу и бросить. Отошли ©т них шагов двадцать, но тут болгарин сбросил сумку и побежал назад. Когда старик вернулся, Бабу увидел на его руке кровь, но ничего не сказал, он понял все. Дальше шли молча: впереди старик, а за ним разведчики.
На рассвете они заявились в сотню. Но страшное дело, бивуак словно вымер. Встревоженный Бабу поспешил к Фацбаю и застал его в смятении. Шагая взад-вперед, Фацбай то и дело восклицал:
— Сумасшедший! Что наделал?
Бабу подступил к нему, крикнул:
— У тебя есть язык сказать мне хоть одно слово?
— Иналук убил русского,— выпалил Фацбай и опять зашагал.
— Какой Иналук? Текоев?
— Он родился от волчицы! Поругались, и убил Алексея наповал. Прямо в сердце попал... Ох-ох!
— Подожди, ты не причитай, как старуха, а расскажи толком,— Бабу снял шапку.
— Иналук встретился с Алексеем, казаком из первой сотни... Встретились, значит, разговорились мирно, и тут казак возьми да и скажи Иналуку, что он разжирел на войне, как поросенок. А сам стоит и смеется. Побледнел Иналук и, ни слова не сказав, в упор расстрелял человека. Эх! Не в бою погиб, а от руки соседа... Гузь, из Архонской станицы. Что наделал? Сотня ушла хоронить Алексея, а меня оставили охранять Иналука...
— Охранять? А где он?
— За палаткой,— Фацбай встал.
Выбежал Бабу и сразу же за палатку. На земле лежал Иналук. Руки стянуты вожжой к ногам. Подошли болгарин и Бекмурза. И тоже смотрели, как корчится Иналук. Выхватил урядник кинжал, разрезал путы и сказал:
— Мужчина! Скольких врагов ты убил? А ты их видел в глаза? Уходи отсюда, презренный трус.
Бекмурза, ничего не понимая, смотрел то на Бабу, то на Иналука.
— Стой! Ты почему развязал его? Ты знаешь, что о нем полковник подал рапорт самому царю? Сейчас приедет следователь... Эх, как мне стыдно! Все плевали ему в лицо... Как только я не умер от стыда,— Фацбай качал головой.