За час до полуночи

Хиггинс Джек

– Хорошо, Стаси, если тебе так хочется.

Бёрк переключился на карту, и я выпрямился. Легран казался совершенно сбитым с толку, а Пьет весь побелел от гнева. Я не стал обращать на них внимания и ушел с террасы.

* * *

Приняв душ, я нашел банный халат и вернулся в спальню, вытирая голову полотенцем. В этот момент дверь отворилась и в комнату вошел Пьет Джейгер.

Он с силой захлопнул дверь и взглянул на меня с ненавистью.

– Что ты там нес? Ты осрамил перед всеми командира, человека, который сделал для тебя больше,

чем любой другой на свете.

– Тебе рассказать, что он для меня сделал? – вспылил я. – Он научил меня трем вещам: стрелять лучше из укрытия, а не лицом к лицу; убивать надо сразу, а не ранить; лучше получить пулю в спину, чем в грудь. Вот и все образование. Ах да, было еще два или три совета столь же глубокомысленных.

– Да ты обязан ему всем. – Пьет совершенно вышел из себя. – Он дважды спасал тебе жизнь. Был приказ не выносить раненых. Помнишь? Но когда в Лагоне осколок гранаты попал тебе в ногу, что он сделал?

– Он заставил вытащить меня. Хотел бы я знать, зачем.

– Ты вонючий ублюдок. – Его южноафриканский акцент сразу усилился. – Полковник стоит троих таких, как ты. До него не должно долетать твое поганое тявканье.

В каком-то смысле я чувствовал себя виноватым перед ним. Вероятно, в большой степени его гнев объяснялся чувством ревности. Я понял, что он любил Бёрка и, вероятно, всегда страдал от ревности ко мне. Он прав: мы с Бёрком были вместе с самого начала, и мне полагалась пуля в висок – неписаное правило наемников, спасавшее от возможности попасть в руки симба живым. Но Бёрк отдал приказ вынести меня из-под огня. Для Пьета перенести это было так же трудно, как съесть кусок стекла.

– Катись отсюда, – взвился я. – Пойди поцелуй его морщинистый конец, или что вы там еще делаете по ночам.

Он тяжело замахнулся и, наверное, снес бы мне голову, если бы достал. Но я уклонился, упал на кровать и перекувырнулся через нее. В честном поединке против него я не имел ни одного шанса на победу. Он не отсидел недавно в тюрьме, находился в лучшей форме, чем я, и к тому же имел преимущество в два стоуна веса.

Стараясь поймать меня, он бросился через кровать, но запутался в простынях и упал на пол. Я ударил его ногой по голове, что помогло мне не сильно, поскольку я стоял босой. На мгновение удар оглушил его, и когда он вскочил, я уже держал в руке «смит-и-вессон».

– Тебе конец, Вайет, – рявкнул Пьет и рванулся вперед, но я тут же нажал на спуск, и мочка его левого уха отлетела в сторону. Он взвизгнул по-женски, поднес руку к уху, из которого кровь била струёй, и уставился на меня в растерянности. Но тут дверь распахнулась, и в комнату влетел Легран. Еще через секунду, оттолкнув его, ворвался Бёрк с браунингом в руке.

Надо признать, он оказался между нами в мгновение ока.

– Господи, что тут происходит?

– Лучше забери своего любовника прочь, пока не получил его по частям. Сейчас я только пометил его. В следующий раз всажу ему пару пуль в живот, чтобы он обо мне думал перед смертью.

Я завелся почти на полную катушку, моя рука с револьвером слегка дрожала. То, что произошло с Бёрком, мне

хорошо запомнилось. Кожа у него на скулах натянулась, что-то промелькнуло в его глазах, и в какой-то миг я увидел лицо, полное ненависти ко мне. Думаю, именно тогда я окончательно понял, что между нами все кончено. То, что связывало нас раньше, превратилось в пепел отгоревшего костра.

Он опустил браунинг и взял Пьета за руку.

– Пойдем отсюда. Посмотрим, что у тебя там.

Они вышли, не сказав больше ни слова. Легран немного помялся и с сомнением произнес:

– Послушай, Стаси, нам, наверное, надо поговорить.

Никогда мне еще не приходилось видеть его в таком расстройстве чувств.

– Да пошел ты, – вырвалось у меня. – Я до смерти устал от всех вас.

Вытолкнув его в коридор, я захлопнул дверь. Оставшись один, нервно расхохотался. Итак, теперь Стаси крутой.Пускай привыкают.

Только потом, приходя в себя, понял, что руки у меня действительно дрожат. Бросив револьвер на кровать, стал быстро одеваться.

* * *

У меня оставались ключи от «фиата», и, когда я вышел во двор, он все еще стоял там. Едва я сел за руль, как из дома появился Легран и открыл противоположную дверцу машины.

– Мне надо поговорить с тобой, Стаси. Не знаю, где бы это сделать.

Я упрямо замотал головой.

– Не могу взять тебя с собой туда, куда собираюсь.

– Тогда давай доедем до поселка. Там есть кафе, где можно выпить.

– Садись, но учти, что у меня мало времени.

Он забрался на сиденье, и мы выехали. Легран закурил одну из своих бесконечных сигар и откинулся назад с мрачным выражением на своем Простом, крестьянском лице. Теперь он больше смахивал на баска, чем на француза, что само по себе неудивительно, поскольку он происходил из деревни, расположенной на самой границе с Андоррой.

Довольно замкнутый по характеру, Легран как профессионал не знал себе равных. Он был одним из самых продуктивных убийц, каких я когда-либо встречал, но притом он не отличался особой жестокостью по натуре и однажды даже миль двадцать тащил на себе негритенка по самой труднопроходимой местности в Конго, вместо того чтобы просто оставить его умирать. Хладнокровным убийцей его сделала жизнь. В четырнадцать лет он впервые отправил на тот свет человека, участвуя в Сопротивлении. Позже провел несколько лет в топях Индокитая, а после провала Диен Биен Фу последовал вьетнамский лагерь для военнопленных.

Такие, как он, прошедшие через ад, думали, что никогда больше не позволят себя одурачить. В партизанах они начитались Мао Цзэдуна, а потом пошли в Алжир воевать в такой же войне, с таким же невидимым противником. Они выжигали села огнем, чтобы в конце прийти к еще большему крушению, чем раньше. Легран перешел на службу в ОАС, а затем бежал в Конго, спасаясь от очередного предательства.

Меня порой удивляло, почему земля держит таких людей. Сидя в сельском кафе при свечах, он казался совсем старым и уставшим, будто уже переделал все возможные дела на этом свете.