За час до полуночи
Шрифт:
Девушка натянула старые брюки, которые явно знавали когда-то лучшие дни, мужскую рубашку, зеленый шерстяной свитер с дырками под мышками и накинула на голову красный платок, завязав его у подбородка.
Когда она присела, чтобы надеть туристские ботинки, я вышел из-за дерева и приветливо сказал:
– Доброе утро.
– И вам доброе утро, – ответила она безразличным тоном и стала подниматься.
– Не надо шуметь, – выговорил я довольно неуклюже и представился: – Меня зовут Вайет, Стаси Вайет. Я от вашего отчима. Карла Хоффера. Трое
Господи, какой же я оказался дурак! Она жила здесь совершенно одна, без всякого надзора и явно могла пойти куда угодно. Непонятно, почему я об этом сразу не подумал. Сказалась тяжелая ночь и сильная усталость.
– Что я должна делать – приветствовать победителя? – спросила она ледяным тоном на том утонченном английском, который можно услышать лишь в кругах высшего общества в старой Англии. – И каким способом он приказал вам разделаться со мной – с помощью ножа, пистолета или просто задушить?
Я уставился на нее в немом изумлении, и тут в голове у меня начало что-то проясняться. Она едва заметно отвернулась в сторону от меня, а когда повернулась обратно, то в правой руке уже держала автоматическую «беретту» и смотрела на меня холодно и бесстрастно. Я поверил: она нажмет на спуск без колебаний.
– Простите, я что-то не совсем понял. Не объясните ли вы мне все подробнее? – попросил я.
– Сначала уберите пушку, – приказала она мне твердо.
Я все еще держал «АК» наперевес. Бросив его под ноги, рядом положил «узи».
– Вот видите, больше ничего нет.
Но она не удовлетворилась.
– Доставайте, что там у вас в кобуре.
Я вытащил «смит-и-вессон», положил его на землю и сделал три шага назад. Потом присел возле дерева и достал сигареты.
– Закурить не хотите?
Она покачала головой.
– Ну что ж, если вы находите его интересным. – Я закурил. – Хочу вам кое-что рассказать и прошу вас меня выслушать. Потом можете в меня стрелять, если захотите.
– Потом посмотрим, – ответила она невозмутимо. – Только давайте побыстрее. Мне еще надо приготовить завтрак.
Я постарался уместить все в несколько коротких фраз и когда кончил, выражение ее лица ничуть не изменилось.
– Я поняла следующее: мой отчим сказал вам, что меня похитил Серафино Лентини с целью получения выкупа. Он заплатил, но злодей Серафино решил сделать меня своей наложницей, а деньги оставить себе. Все правильно?
– Совершенно верно.
– Сплошная ложь, мистер Вайет, от начала до конца.
– Я догадывался об этом.
– Каким образом? – удивилась она.
– Мне стало известно, что после пыток в полиции много лет назад Серафино Лентини потерял физиологический интерес к женщинам.
– Но если вы знали это, если вы с самого начала почувствовали что-то неладное в истории моего отчима, почему же вы все-таки пришли сюда?
– Я всегда отличался любопытством, – усмехнулся я. – Кроме того, он предложил нам неплохие деньги.
Мой вопрос окончательно разбил ее ледяное спокойствие. Глаза ее расширились; она задохнулась от негодования, и девичий румянец залил ей щеки.
– Простите, – сказал я. – У него, очевидно, богатое воображение.
– Хотите знать Правду? Сейчас расскажу. – Она перестала целиться в меня из «беретты» и возбужденно продолжала: – Он вам твердит об угрозе моей жизни, а сам мечтает о моей смерти. Мать завещала мне все свое состояние, назначив отчима опекуном. К сожалению, она совершила большую ошибку. Через три недели мне исполняется двадцать один год, и Хоффер перестанет распоряжаться моим состоянием. Если я умру раньше, все перейдет к нему. Два с половиной миллиона фунтов стерлингов. – В сравнении с этой цифрой сумма, которую он обещал нам, показалась мне смехотворной. – Единственная правда из всего, что он вам наговорил, – продолжала она, – то, что он действительно заплатил Серафино Лентини двадцать пять тысяч долларов, но совсем с другой целью. Он нанял его совершить на меня покушение вечером по дороге в Виллаблу, куда я ехала навестить друзей. Меня надеялись найти мертвой возле машины, где труп было бы легко опознать. Инсценировалось убийство с целью ограбления. Мне отводилась роль очередной жертвы разгула преступности.
– Серафино отказался сделать это?
– Сначала согласился. Когда он тем вечером остановил меня на дороге, я уже простилась с жизнью. И действительно была на волосок от смерти.
– Почему же он передумал?
– Ему понравилось, что я вела себя бесстрашно – так он сказал потом – и что я похожа на его младшую сестру, которая умерла от родов год назад. Полагаю, настоящая причина заключалась в том, что он не любил моего отчима. Видимо, у них случались какие-то конфликты и раньше, но он молчал.
– Тогда почему он вообще связался с Хоффером?
– Он нуждался в деньгах – больших деньгах. У него есть мечта – он хочет эмигрировать в Южную Америку и начать там новую жизнь. По-моему, я до сих пор жива только потому, что ему показалось забавным – деньги у Хоффера взять, а договор не выполнить. Он хотел отомстить ему.
– Поэтому он и прячет вас в горах?
– Да, я здесь живу с тех самых пор.
– А вы не боитесь, что он может по какой-нибудь причине передумать?
Она покачала головой.
– Ничуть. Я им объяснила, в чем дело, и теперь он и его люди охраняют меня.
– Ну конечно, – сказал я уверенно. – Их задача теперь следить, чтобы с вашей головы ни один волосок не упал, хотя бы еще три недели.
– Вы правильно поняли. Если все кончится удачно, я обещала отправить их в Южную Америку со ста тысячами фунтов стерлингов на четверых.
Теперь мне многое стало ясно. Но все ли? Нет, кое-что еще оставалось непонятно.
Она задала мне вслух один из тех вопросов, которые вертелись у меня в голове.