За час до полуночи
Шрифт:
– Не просто за деньги, – усмехнулся я. – За большие деньги.
Я лгал и знал это. Думаю, что он тоже догадывался.
– Я дам тебе денег. Столько, сколько тебе надо.
– Ты так уже делал много лет.
– И ты ушел.
– И я ушел.
Он серьезно кивнул.
– Около года назад я получил письмо от одной юридической фирмы из Штатов, которая разыскивала тебя. Твой второй дед – старый Вайет – перед смертью изменил свое решение. В его завещании есть запись о тебе – большая сумма денег.
Я даже не рассердился.
– Пусть
– Ты к ним не прикоснешься?
– Неужели предам память моей матери? – С каждым мгновением я становился сицилийцем все больше и больше.
Дед был удовлетворен.
– Рад слышать, что ты не забыл о чести. А теперь расскажи, почему приехал. Не ради же того, чтобы повидать меня, ты вернулся на Сицилию.
Я пересек комнату и налил еще бренди.
– Работа ради куска хлеба, ничего интересного для тебя.
Трость ударила в пол.
– Я задал вопрос. Изволь отвечать.
– Ну ладно. Если тебе так интересно. Бёрк и я работаем на человека по имени Хоффер.
– Карл Хоффер? – Дед слегка нахмурился.
– Он самый. Австриец, а по-английски говорит, как чистый американец. Занимается нефтяными месторождениями в Джеле.
– Мне известно, чем он занимается. Для чего вас нанял?
– А мне казалось, мафия знает все, – съязвил я. – Его приемную дочь несколько недель назад похитил некий бандит по имени Серафино Лентини. Он скрывает ее в горах Каммарата и не желает возвращать девушку, хотя Хоффер заплатил честно.
– И вы должны вернуть ее, не так ли? Считаете, что можете пойти в Каммарата и привести ее с собой? – Он рассмеялся странным, хриплым смехом, запрокинув голову назад. – Стаси, Стаси. А я-то думал, что ты уже вырос.
Аккуратно раздавив свой хрустальный стакан о каминную решетку, я направился к двери. Когда он окликнул меня, в его голосе звенел металл. Я виновато повернулся, как двенадцатилетний мальчишка, залезший в сад за апельсинами.
– Ты тут демонстрируешь нравы семнадцатого века при Флорентийском Доже. Тебе от этого легче?
Голова моя опустилась.
– Извини меня.
Больше мне ничего не пришло на ум. Неожиданно он улыбнулся.
– Этот Серафино Лентини – твой родственник по линии бабки. Вы с ним троюродные братья.
– Так ты его знаешь?
– Я не видел его много лет. Дикий мальчишка – он застрелил полицейского, когда ему было лет восемнадцать, а потом прятался в зарослях маквис. Его поймали и устроили ему веселую жизнь. Ты слышал о «кассете»?
Во времена Муссолини полиция часто использовала ее для выбивания показаний у упрямых заключенных. Она представляла собой деревянную раму, на которой человека растягивали на ремнях и затем не спеша занимались с ним. Считается, что сейчас пыток уже не применяют, но так ли это, можно только догадываться.
– Что они с ним сделали?
– Обычная в таких случаях программа. Пытали раскаленным
Интересная информация для Бёрка.
–Это что-нибудь меняет? – спросил я.
– Ничего. – Дед покачал головой. – И посматривай за Хоффером. Он совсем не прост.
– Все миллионеры таковы, а иначе им не стать бы миллионерами. – Я застегнул куртку. – Ну что ж, пора идти. Завтра предстоит трудный день.
– Ты собираешься в Каммарата?
– Вместе с Бёрком, – кивнул я. – Как бы на экскурсию. Будем изображать туристов. Хочу взглянуть на местность. Думаю, начнем с Беллоны.
– Хозяин винного магазина там их староста. Его зовут Серда, Даниело Серда. – Он вынул из нагрудного кармана голубой носовой платок и протянул его мне. – Покажи ему и скажи, что ты от меня. Даниело сделает для тебя все, что сможет. Это один из моих людей.
Я сложил платок и убрал в карман.
– По-моему, Серафино не любит мафию?
– Не любит, – подтвердил дед спокойно, потянулся к моей руке, оперся и встал с кресла. – А теперь пойдем к остальным. Хочу поговорить с твоим полковником. Он мне интересен.
Бёрк и Марко беседовали, сидя рядом в салоне – изысканно отделанной комнате, в которой мой дед сохранил первоначальный мавританский стиль. Пол был выложен белой и черной керамической плиткой, а потолок выкрашен голубым, ярко выделяясь на фоне совершенно белых стен. За изумительной резной перегородкой, другой реликвией времен сарацинов, располагались терраса и выход в сад.
В комнату доносился тихий плеск воды в старых акведуках, стекавшей со множества фонтанов. В старину считалось: тот, кто владеет скудным водоснабжением острова, держит в руках всю Сицилию. Зачастую водоёмами распоряжалась мафия.
Когда мы вошли, Бёрк обратился к деду на своем ужасном итальянском:
– Вы, должно быть, очень гордитесь своим садом, синьор Барбаччиа.
– Лучший на всей Сицилии, – ответил тот. – Пойдемте, я покажу его вам.
Марко остался допивать свой стакан, а я вышел вслед за ними на террасу. Небо совершенно очистилось, звезды сверкали, как алмазы, и буйная субтропическая растительность отовсюду подступала к дому.
В воздухе стоял аромат апельсинов и миндаля, хотя деревьев я не мог разглядеть. Пальмы слегка колыхались под легким бризом, заслоняя своими темными веерами звезды. И повсюду слышалось тихое бульканье воды. Дед указал на листья папируса, плавающие в заводи, – нововведение в арабском стиле и предложил пройтись перед уходом.
Он подошел к ступенькам, спускавшимся в сад. Бёрк остановился закурить сигарету, и тут все произошло, как на киноленте, пропущенной через проектор в ускоренном темпе.