За час до полуночи

Хиггинс Джек

Некий инстинкт, выработанный годами тревожной жизни, вызвал волну холода, пробежавшую по мне, и я замер, готовый к прыжку, как зверь, почуявший чье-то незримое присутствие.

В низу лестнички, ярдах в пяти с противоположной стороны от дорожки, листья слегка задрожали, и из них показался ствол пистолета. В этот момент мой дед уже спускался по ступенькам. Левой рукой я дотянулся до него и неуклюже оттолкнул, а правой выхватил револьвер и выстрелил три раза. Автоматический пистолет отлетел в сторону, и из кустов

с хриплым кашлем вывалился человек и откинулся на спину.

Я опустился на колено подле деда.

– С тобой все в порядке?

– Там должен быть еще один, – произнес он спокойно.

– Ты слышишь, Шон? – крикнул я.

– Я тебя прикрою, – раздался холодный голос. – Вспугни его.

С террасы выскочил Марко с вальтером в руке, и ружейный выстрел полыхнул из кустов справа от меня в его сторону. Надо быть всегда готовым к подобным инцидентам. Я потерял Марко из виду и прыгнул со ступенек в кусты.

Неудачно приземлившись, два раза перекувырнулся и встал в шести футах от второго убийцы. В руках он сжимал обрез – так называемую «лупару», традиционное оружие мафии во время ритуального убийства.

Шансов попасть у меня практически не было, но я тут же выстрелил в него, просто для того, чтобы не дать ему опомниться, и все-таки угодил ему в левую руку. Он вскрикнул и выронил «лупару». Однако этим не кончилось. Как только убийца выпрямился и выскочил на дорожку, Бёрк с террасы сразил его наповал выстрелом в переносицу.

На земле распростерся мальчик лет семнадцати, пытавшийся заработать себе имя и уважение, – таких мафия обычно и использовала для подобных поручений. Первый же, судя по внешнему виду, был настоящим профессионалом, с глазами твердыми и жесткими, так и застывшими в момент смерти.

Мой дед откинул полу его куртки тростью и сказал Марко:

– Ты утверждал, что он умеет обращаться с оружием. Взгляни-ка.

Я три раза поразил его сердце, причем расстояние между пулевыми отверстиями не превышало двух пальцев. Крови вытекло совсем немного. Пока я перезаряжал и убирал «смит-и-вессон», послышался лай мастиффов и показалась запыхавшаяся охрана.

– Как они сюда попали?

Старик нахмурился и повернулся к Марко.

– Что ты на это скажешь? Ты говорил мне, что вилла неприступна.

Марко сделал жест охранникам, и они поспешно удалились, уводя собак.

Я пошевелил труп носком ботинка.

– Все еще пытаются?

– Скоро перестанут, – ответил он зловеще. – Уверяю тебя. За все будет заплачено сполна. Я задолжал им за твою мать.

Его слова меня неприятно поразили, но я повернулся к Бёрку.

– Ты хотел знать, что такое мафия. Одна большая дружная семья. С этими двумя могут быть неприятности?

Дед покачал головой.

– Вызову полицию, они их заберут.

– Так просто?

– Элементарно. Будет, однако, лучше, если вы к тому времени уедете.

Он крикнул

Марко, который возился где-то рядом в кустах, чтобы тот прислал «мерседес» к входу, а сам взял меня под руку и отвел немного в сторону.

– Если бы ты так играл на рояле, как стреляешь, Стаси...

– Ужасно, правда? – воскликнул я. – Но моя мать была права в одном. У каждого в чем-нибудь есть талант.

Он вздохнул.

– Иди с Богом, сынок. Заглянешь повидать меня, когда вернешься из Каммарата?

– Загляну.

– Буду ждать. – Он повернулся и протянул Бёрку руку: – Благодарю вас, полковник.

Когда мы вышли за ворота, Бёрк зажег сигарету, и при свете спички я заметил, что на лице у него выступил пот. У меня мелькнула мысль, что он испугался, но она тут же показалась мне невероятной.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

Сначала я подумал, что так и не дождусь ответа, но в конце концов он произнес с горечью.

– Черт его знает, что они там с тобой сделали! Но лучше бы ты туда никогда не попадал.

Наконец-то до него дошло, что я изменился – возмужал и, видимо, стал самим собой. Я присел на камень и стал смотреть на море, думая не и том, что сейчас произошло на вилле, а о Карле Хоффере, Благородной Джоанне и Серафино Лентини, герое-любовнике, возжелавшем ее столь страстно, что решил оставить у себя. О том самом Серафино, который, согласно версии моего деда, потерял мужское достоинство под пытками в полиции и не был способен к физическому акту любви.

Так почему же Вито Барбаччиа, капо мафии, великий интриган, захотел сообщить мне столь важную подробность?

Глава 8

Хоффер оказался верен своему слову и достал «фиат»-седан для нашей поездки. Кроме того, он решил отправить Розу Солаццио вместе с нами, объяснив, что присутствие женщины придаст правдоподобия легенде. Я же подозревал, что она поехала с нами, чтобы контролировать наши действия.

Встреча с боссом следующим утром перед отправлением прошла в спешке. Он улетал в Катанию на своей «Сессне», и потому собрался рано; кроме того, хотел вернуться к вечеру, чтобы узнать у нас результаты.

Никто не упоминал о побоище на вилле деда, что показалось мне довольно странным. На обратном пути Бёрк попросил меня не говорить о случившемся, видимо считая, что столь респектабельный бизнесмен, как Хоффер, не захочет быть как-то связанным с подобными историями. Но ведь на вилле присутствовал еще и флегматичный Чиккио, который по крайней мере слышал стрельбу. Трудно предположить, что он не доложил о ночном происшествии хозяевам.

Мы выбрали дорогу на Агридженто – ею обычно пользуются туристы, пересекающие остров в поисках великолепных пейзажей. Я сел за руль, как мы и намечали, Бёрк устроился рядом со мной, а Роза Солаццио разместилась на заднем сиденье.