Z — значит Зельда
Шрифт:
Но всему свой предел. Однажды в ноябре я была в кухне и нарезала манго для Скотти, которая играла в классики во дворе, когда Скотт появился на пороге. Вид у него был — краше в гроб кладут. Бледный, небритый… Когда он потянулся к дверце буфета, я увидела, что руки у него трясутся.
— Мы должны уехать из этой страны, иначе она уничтожит меня.
На этот раз я попыталась вызвать в себе сочувствие к нему, но безуспешно, и так же безуспешно попыталась быть покладистой:
— Как ты смотришь на то, чтобы просто уехать из этого города и вернуться в Париж?
— Макс
— Мы постоянно переезжаем с места на место, потому что тебе везде слишком много соблазнов. Ты сам-то не видишь?
— И больше ничего крепкого. — Он потер лоб. — Отныне — только вода. У меня получится, если мы вернемся в Штаты.
— Откуда ты знаешь? Раньше тебя сухой закон не останавливал.
— Зельда, мне и так паршиво. Ты не можешь хоть немного поверить в меня и поддержать? Я пытаюсь начать все с чистого листа.
— В Париже полно чистых листов. Ну же, Део, туда переехать гораздо проще, чем на другой континент. Ты можешь работать в той комнате, которую снял, — сказала я. Такой план пошел бы на пользу нам обоим. — А пока работаешь, просто делай вид, что не знаешь никого в городе.
— Снять эту комнату было ошибкой. Я не могу работать в мансарде.
То есть он понял, что не может подражать привычкам своего дружка Эрнеста и при этом быть ведущим в их тандеме.
— И я не хочу, чтобы ты общалась с лесбиянками — с коблами вроде Эстер и Натали. Нам нужно новое, свежее место, нужно начать все сначала. Париж опасен для здоровья.
— Кто бы говорил. И откуда ты взял это слово — «коблы»? Мне оно не нравится, оно злобное.
— Не знаю, где я его подцепил. Так говорят. Эти женщины, которые похожи на мужчин, и носят брючные костюмы, во имя всего святого…
— Готова спорить, Хемингуэй тебя научил.
— Конечно, вали все на Эрнеста, это всегда его вина. Что ты имеешь против него? — с искренней озадаченностью спросил он.
— У него гнилое нутро. Не могу поверить, что ты все еще не видишь…
— Он отличный человек, просто ему нужно помочь. Знаешь, я правда надеюсь, что ты разберешься с колитом, или что там еще делает тебя такой стервозной весь этот год. Я никогда не был примерным мужем, но раньше тебя это не беспокоило. У тебя было чувство юмора высшей пробы.
Я направила на него нож.
— Если я еще раз услышу фразу «высшей пробы» — я вырежу тебе язык.
В декабре мы рассчитали Лиллиан и других слуг и отплыли на «Конте Бьянкамано». Покидая Европу, я испытывала облегчение и разочарование одновременно. Облегчение, потому что Скотт наконец-то будет вдалеке от своих товарищей по развлечениям. Но меня снова вырывали из круга людей и мест, которые позволяли нащупать почву под ногами. Вечер в салоне Натали Барни, день в галереях Сен-Жермен, другой день — в Лувре, импровизированное балетное соло под аккомпанемент дружественного оркестра — все это наполняло мою жизнь смыслом и приносило удовольствие. Мы еще не знали, где осядем, но точно где-то в
В первый вечер на борту корабля я стояла у перил, наблюдая, как солнце растворяется в море, и гадала, почему у нас не мог быть один из тех браков, где муж живет своей жизнью — если не самой благочестивой, то хотя бы отдельной, а жена своей. Раньше я была средоточием его жизни, а теперь — словно каким-то дополнением. И я готова была с этим смириться — мне больше не хотелось, чтобы жизнь Скотта вращалась вокруг меня. Но если наша семья для него больше не смысл жизни, мне нужно, чтобы и меня оставили в покое. А еще лучше — оставили в Париже. Для этого необходимы собственные деньги, больше денег, чем могли дать мои родственники, даже если бы я попросила. А просить я не собиралась.
— Зельда!
Я обернулась и увидела, что ко мне приближается Ладлоу Фаулер.
— Какой чудесный сюрприз! — воскликнул он. Видимо, я все еще хмурилась, потому что он добавил: — Или я один считаю его чудесным?
Я обняла его.
— Я так плохо выгляжу?
— Ты изумительна, как всегда, но явно не светишься от счастья — даже при виде меня.
— Нет, я правда безумно рада тебя видеть. Где твоя новая невеста?
— Элси в каюте. Еще не привыкла к морю, бедняжка. Но я надеюсь, потом она сможет выйти в салон. — Его взгляд и голос были пронизаны любовью и беспокойством.
— Я завидую вам двоим, у вас все только начинается. Ты можешь поверить, что прошло всего шесть лет с того дня, как мы встретились в соборе Святого Патрика? Кажется, будто в два раза больше, и все это время я долбила киркой скалу.
— Уверен, вы просто попали в неспокойные воды… — Ладлоу сочувственно улыбнулся.
— Во время бесполезного плавания. Послушай, если хочешь, чтобы твой брак сложился успешно, не позволяй себе пить столько, сколько Скотт.
— Кстати о Скотте. Мне нужно найти его и… что — врезать ему за тебя?
— Если бы только я верила, что это поможет.
— Он любит тебя, Зельда. Надеюсь, в этом ты не сомневаешься.
— Какой от этого прок, если все, чего он хочет, это каким-то образом родиться тобой? Он унаследовал не ту жизнь, а мы со Скотти расплачиваемся за эту ошибку.
— Кстати, как она поживает? Я был в восторге от фотографии, которую ты прислала — где вы втроем в каноэ.
— У нее все хорошо. — Скотти в свои пять лет не помнила жизнь до Франции и верила, когда папа рассказывал ей, что мы отправляемся навстречу нашему самому большому и невероятному приключению.
— Она еще достаточно маленькая, чтобы ее почти не касалась глупость родителей, — добавила я с благодарным вздохом. — Вопрос только в том, успеем ли мы исправиться вовремя, чтобы ее спасти.
Часть 4
Никакое зло не обрекает нас навеки, кроме того зла, которое мы любим, в коем упорствуем, не ища спасения.
Глава 38