Юность
Шрифт:
– Почему? Ты чё, стесняешься, что ли?
– Да тихо ты, играй давай.
Я постаралась сделать движения как можно незаметнее, но это не помогло. Левин в компании незнакомого парня направлялся в нашу сторону.
– Настюшка, привет! – крикнул Левин издалека и помахал рукой. Пришлось помахать в ответ. Мне было неловко, ведь мы с ним ни разу не общались один на один, вне компании. Только несколько раз на вписках вместе выходили курить. Но одно дело – побеседовать за стаканчиком, и совсем другое – встретиться днём в людном месте.
Левин бросил рюкзак на пол и присел на край стола.
– Это
– Катя, это Саша. Саша, это Катя, – меня передёрнуло, когда Левин назвал сестру симпатичной. – Тоже поиграть пришли?
– Да не, просто мимо шли. Вот тебя увидел, решил поздороваться.
– Прикольно, – я пожала плечами.
– Как там твои предки? Надеюсь, не заметили подмены телека?
– Да вроде нет. Хорошо, что Дима смог настроить его, иначе капец, – я растерянно улыбнулась. Все мысли из головы внезапно выветрились – я абсолютно не представляла, что сказать. На помощь пришла Катька.
– Хочешь с Настей сыграть? Она чемпион по аэрохоккею, – Катька схватила Левина за плечи и потянула на своё место, он не сопротивлялся.
Левин воспринял идею с большим энтузиазмом. Три партии мы с ним гоняли шайбу как профи – Влад и Катя быстро вертели головой, пытаясь отследить его молниеносные движения, но я всё-таки победила. Папа всегда говорил, что мужчины не любят уступать женщине, особенно в спорте. Можно подумать, Левин из-за проигрыша возненавидит меня! После игры он долго тряс мне руку и благодарил за интересный бой, а я чувствовала, что меня бросает то в жар, то в холод.
Потом Левин почти насильно всучил биту Владу. Я ухмыльнулась – тот был довольно массивным и наверняка неповоротливым, потому обыграть его будет раз плюнуть. Как же я ошиблась! Первую партию я проиграла всухую, на второй удалось забить всего два гола. Влад лихо закручивал шайбу и уверенно защищал свои ворота. Он стал первым, кому удалось победить меня в аэрохоккее. Было очень обидно, ведь аэрохоккей был единственным увлечением, где я была лучшей.
Влад не стал кичиться победой, а лишь улыбнулся и похвалил меня за достойное соперничество. Дальше Левин решил сыграть с Катькой, мне пришлось встать рядом с Владом. У меня плохо получалось поддерживать беседу с незнакомцами, поэтому я рассеянно улыбнулась Владу и стала наблюдать за игрой.
– На кого ставишь? – спросил Влад, кивнув на стол.
– На Левина, конечно. Катька играет так себе, – я пожала плечами. Действительно, на первой же минуте она пропустила три гола и теперь выглядела расстроенной.
– Как-то нечестно, тебе не кажется?
Влад поднял с пола рюкзак и, подловив момент, когда Катька поставила шайбу на поле, кинул его в руки Левина.
– Саня, лови!
Левин в недоумении поймал рюкзак как раз в тот момент, когда шайба залетела к нему в ворота. Я не смогла сдержать смех, Влад довольно улыбался.
– Владик, ты за кого болеешь вообще? – воскликнул Левин, нисколько не обидевшись. – Это же читерство! Считаю этот гол не засчитанным.
– Я всего лишь уровнял шансы. Или тебе бы польстило выиграть у четырнадцатилетней девочки?
– Эй, я вообще-то здесь! – Катька затрясла
– Конечно, можешь, – согласился Влад, – но зачем отказывать от помощи, если это может принести тебе победу?
Ребята продолжили игру, а с Владом я теперь разговаривала с куда большим энтузиазмом. Он оказался приятным в общении и невероятно эрудированным: рассказал про спор Дарвина и какого-то епископа насчёт теории эволюции, поделился мнением о влиянии революции на образ мышления жителей России, спросил меня о… Я даже не поняла, о чём он меня спросил. На его фоне все мои знакомые, да и я тоже, казались слишком заурядными и глупыми, но слушать его было крайне интересно.
Когда парни нас покинули, мы с Катькой решили прогуляться до дома пешком. С моих губ не сходила идиотская улыбка. Как же приятно провести время с Левиным – вот так, без алкоголя и пошлых игр. Когда он не творил глупости и не выпендривался перед девушками, он казался совсем другим: спокойным, добрым, настоящим.
– Ты что лыбишься? – ткнула меня Катька в бок. – Мне надоело смотреть на твою тупую улыбку. Потом будешь грезить о своём Левине, сейчас поговори со мной. И кстати, он очень даже посредственный. Не знаю, что ты в нём нашла. По-моему, Влад лучше намного.
– Вот ты себе и парня нашла. А говорила, девочки нравятся! Я возьму у Влада номерок, передам тебе, – я в ответ легонько пихнула плечом назойливую сестру.
Катька ловко схватила меня за плечи и, подставив подножку, уронила в свежий сугроб – снег в этом году выпал ещё раньше, чем обычно. Эта наглая девица ещё и хохотала, пока я пыталась выкарабкаться из снега! А он, между прочим, теперь был и в ботинках, и за шиворотом, и даже во рту. Я попыталась утянуть её на себя, но не зря же Катька занимается спортом. Она ещё глубже запихнула меня в сугроб и с довольным видом пошла дальше по аллее.
– Слышь, сестра! Я тебе вылью кошачью мочу на кровать! – крикнула я вслед удаляющейся фигуре. Была бы она чуть более щуплая, я бы её утопила в этом сугробе! Спустя несколько минут я уже обстреливала Катьку грязными снежками, прячась за скамейки. Она пыталась уворачиваться и кидала снежки в ответ, но так ни разу и не попала.
Редкие прохожие оглядывались на нас с недоумением, кто-то даже останавливался, чтобы укоризненно пялиться нам вслед. Где это видано, чтобы две дылды-старшеклассницы вели себя, как пятилетние дети? Мы ещё и визжим как пятилетние дети, пяльтесь сколько угодно! Нам было слишком весело, чтобы обращать внимание на незнакомых брюзжащих тёток.
На лице мамы застыла комичная гримаса с надутыми губами и поднятыми бровями, когда она встретила нас в прихожей – лица красные, с тёплых курток капает растаявший снег, шапки и перчатки – хоть выжимай. Мы скинули верхнюю одежду и топтались в коридоре, оставляя на паркете мокрые следы.
– Ну что, полярники, где гуляли? – иронично спросила мама.
– По сугробам, – ответила я, плавно перемещаясь в сторону ванной. Но Катька заметила мои движения и ринулась к ванной, чуть не наступив на кота. Филя с испуганными мярганьем бросился под кровать, на всякий случай по пути напав на папины ноги. Наш с мамой смех, казалось, слышали все соседи.