Юг

Силлов Дмитрий Олегович

Когда кончик отмычки был уже в считаных миллиметрах от крохотной скважины, окровавленные пальцы Снайпера соскользнули. Данила завороженно наблюдал, как медленно падает вниз единственная их надежда на спасение, ударяется об пол, подпрыгивает – и исчезает в щели между неровными, плохо подогнанными плитами бетонного пола.

– Всё, – выдохнул Снайпер. – Не получилось.

– Ты сделал всё, что мог, – сказал Данила. – Не вини себя. У нас еще остались зубы, чтобы вцепиться им в глотки.

– Не думаю, что они дадут нам ими воспользоваться, – слабо усмехнулся

Снайпер. – Слушай, Фыф, а ты вроде говорил, что вы не едите людей?

– Не едим, – сказал Фыф. – До сегодняшнего дня нам еще не попадались представители вашего вида.

– Вам? – переспросил Снайпер.

– Теперь уже им, – вздохнул мутант, опуская голову, отягощенную увесистой каской.

– Понимаю, каково тебе сейчас, – сказал Данила. – Сам такой же.

Возможно, он нашел бы еще какие-то слова, чтобы приободрить приунывшего Фыфа, но его внимание отвлек сдавленный стон и послышавшееся вслед за ним еле слышное шипение.

Шипение шло от двери. Данила напряг зрение. На черный прямоугольник, сваренный из толстых стальных листов, не падал свет из окна, и разглядеть, что там такое шипит, аж присвистывает, не представлялось возможным.

– Газом, что ли, решили нас отравить? – предположил Снайпер. – Дубль два?

Но в воздухе отчетливо запахло не газом, а расплавленным металлом. Что-то темное, окутанное дымком потекло из-под косяка, а потом из скважины камерного замка вырвалась короткая молния.

– О, черт, – прошептал Снайпер. – Ты все же нашел меня…

Расплавленный, искореженный замок вывалился из двери и упал внутрь камеры. А вслед за ним в образовавшееся отверстие медленно вплыло бледно-синее яблоко, по бокам которого время от времени с легким треском пробегали маленькие молнии.

Яблоко плыло по воздуху неуверенно, словно слепой щенок, тыкаясь то в одну, то в другую сторону и пытаясь поймать носом струйку воздуха, несущую знакомый запах. Молнии, сновавшие по поверхности странного предмета, были совсем коротенькими, блеклыми, как и слабый свет, льющийся изнутри яблока.

– В тебе совсем не осталось энергии… – прошептал Снайпер, напряженно вглядываясь в предмет. – Я здесь, я рядом! Ты видишь мое желание?

И предмет отозвался. Он остановился, зависнув в метре над полом и будто прислушиваясь к словам человека. После чего медленно и неуверенно двинулся вверх и влево. К окровавленной руке Снайпера.

– Что это? Что он делает? – прошептал Фыф.

– Молчи. И замри, – так же тихо отозвался Данила. – Им сейчас нельзя мешать…

Яблоко, покачиваясь, словно из последних сил, взлетело еще немного вверх – и остановилось напротив стального браслета, неуверенно потрескивая молниями.

– Давай. Я готов, – сказал Снайпер, стискивая зубы.

И яблоко ударило.

Направленный сноп молний вырвался из его середины и ударил в толстенную цепь, соединяющую стену и стальной браслет. Цепь моментально нагрелась докрасна, но не лопнула.

– Ниже! Бей ниже!!! – прорычал Снайпер.

Шарик качнулся в воздухе – и каскад молний переместился к тонкому блестящему звену, соединяющему

цепь и браслет.

В воздухе запахло паленым мясом. Потом раздался чавкающий звук, с которым рвется размягченный металл… и легкая, еле слышная дробь по бетонному полу, какую издает игрушечный каменный шарик, брошенный шаловливой рукой малолетнего проказника…

На стене алел обрывок цепи, медленно покрываясь черной окалиной. Человеческое тело, прикованное к стене за правую руку, не подавало признаков жизни. А в углу камеры, освещенный солнечными лучами, лежал обыкновенный черный шарик, хорошо отполированный, но вряд ли способный плавать по воздуху, метать молнии или испускать сияние цвета идеально чистого неба.

– Снайпер, – позвал Данила. – Снайпер, слышь! Ты живой?

Человек на стене пошевелился. Потом тряхнул головой и застонал.

– Живой, – облегченно вздохнул Фыф. – Только все равно ненадолго.

– Ну уж… хр-ррен они угадали, – прорычал Снайпер, с трудом поднимаясь на ноги.

– Точно живой, если ругается, – сказал Данила. – Как рука?

– Жареная, – криво ухмыльнулся Снайпер, зачем-то шаркая каблуком ботинка по полу.

– Без толку, отмычка между плит закатилась, не достать, – произнес Фыф.

– И тут ты хр-рен угадал, братишка.

Маскируя рычанием вырывающийся из груди стон, Снайпер продолжал осторожно шарить подошвой по полу.

– И чего делает человек? – тихо проговорил мутант. – Может…

– Умом тронулся, хочешь сказать?

Голос Снайпера был полон веселой ярости, и Данила, пораскинув мозгами, был вполне за то, чтобы принять подобную версию. Боль, стресс, смерть неминучая – вполне может быть. И от меньшего люди блаженными становились. Но тут Снайпер перестал отплясывать странный шаркающий танец, осторожно приподнял ногу и, кривясь от боли, осторожно обхватил обожженными пальцами и отлепил от каблука ту самую утерянную отмычку.

– Учись, студент, – подмигнул он Даниле. – Магнитный супинатор в ботинке. Как раз для таких случаев.

Дальнейшее заняло не более минуты. Потирая запястья, освобожденные из тесного плена наручников, трое спутников встали возле искореженной двери.

– Времени в обрез, – сказал Фыф. – Где-то полчаса осталось.

– Долго же они у тебя молятся, – прокомментировал ситуацию Данила.

– Раз в неделю, – буркнул мутант. – Можно сказать, повезло.

– Интересное дело, – качнул головой разведчик. – Молиться тому, что тебя превратило в…

– Ат-ставить светскую беседу, – скомандовал Снайпер, поднимая с пола черный шарик и пряча его в карман пыльника. – Эх, жаль, видать, до логического конца мне теперь по Москве шататься, и пули вражьи теперь все мои…

– Это тот самый амулет из твоего контейнера? – спросил Данила. – И это он отклонил от нас сегодня ночью пули и ракеты собакоголовых?

– Точно, – сказал Снайпер, перетягивая носовым платком окровавленное правое запястье. – Но теперь всё, лафа кончилась. И домой мне теперь пути тоже нет. Но валить отсюда все равно надо. Кстати, Фыф, это ж вроде арсенал, так?