Юг
Шрифт:
Двое дружинников поспешили выполнить приказ. Данила утер невольные слезы рукавом и взглянул на труп. Ратмир лежал, уставив в небо недоуменный взгляд. Но самое странное было, что вся кровь, выплеснувшаяся изо рта воеводы в момент падения, попала на изображение пронзенного копьем дракона.
– Глянь, и вправду Божий суд, – тихо сказал кто-то. – Знак на зерцале. Драконья кровь.
– Получается, наш Данила настоящего змея убил…
В это время раздался тихий звон. Все оторвали взгляды от мертвеца и повернули головы на звук.
Отец Филарет брезгливо,
Он проснулся от едва слышного скрипа дверных петель. Рука сама метнулась к мечу…
– Осторожней, Данила, не заруби старика, – раздался тихий голос.
Разведчик выдохнул шумно, протер глаза и сел на лежанке. Знатно спалось в дворцовых покоях, но в казарме да в поле все равно как-то привычнее.
– Здрав будь, отец Филарет, – проговорил Данила, поднимаясь с резного ложа.
– И тебе поздорову, боярин, – кивнул в ответ Хранитель Веры.
Редкий день сегодня выдался – туч на небе как не бывало и солнце вовсю светило в широкое окно, заливая спальню небесным золотом. Данила присмотрелся повнимательнее – с чего бы это отцу Филарету с утра пораньше шутить вздумалось? Но лицо старика было спокойным, словно лик на древней иконе.
– Боярин? – переспросил Данила.
– Ну да, – кивнул отец Филарет. – Сегодня ночью Таргат и еще четверо дружинников повинились в заговоре. Хотел Ратмир после победы нео сесть в Кремле наместником Крагга, того не понимая, что любой человек для него и его племени есть враг наипервейший.
– Понятное дело, – кивнул Данила. – Я даже представляю, каким наместником и куда бы сел Ратмир. Помнишь, я тебе, отче, вчера вечером как раз про колбы со спиртом рассказывал?
– Как не помнить, про такое забудешь, – вздохнул отец Филарет. – Так вот, вчера боярское собрание за подвиги твои решило пожаловать тебя высшим воинским чином и уже определила тебе место подле князя.
Данила усмехнулся:
– Лихо. Вчера чуть не сожгли заживо, сегодня уже место возле князя расчистили. Только плохой из меня боярин, отец Филарет, и штаны в собрании просиживать – не моё это. Воин живет от битвы до битвы, и я жить хочу, а не состариться среди боярских пересудов. Крагг, прежде чем умереть, проговорился, что где-то на севере еще люди живут. Вот я и думаю: если бы тех людей отыскать, вместе нам сильно сподручнее будет воевать против вражьей силы, что засела вокруг Кремля…
– Нет больше вражьей силы, – сказал отец Филарет. – Ночью нео сняли осаду и ушли.
– Вот это да! – обрадовался Данила. – Значит, все-таки отбили мы Кремль у нечисти!!!
– Во многом благодаря тебе, – улыбнулся Хранитель Веры.
– Но нео могут вернуться, – проговорил Данила, вновь став серьезным. – И тогда не боярское собрание потребуется, а мечи да патроны. К тому же я не хочу, чтобы люди исчезли с лица земли через полсотни лет, а Кремль превратился в развалины. И чтобы этого не произошло, надо что-то делать уже сегодня. Потому извинись за меня, отче, перед боярами,
– Почему-то я знал, что ты ответишь именно так, – опустил голову отец Филарет. – Что ж, это твоя жизнь и твоё право. В оружейной и кладовой возьми все, что нужно для похода. Иди, а то твои друзья уже заждались.
– Фыф с Настей?
Данила вскочил, накинул новую камуфляжную куртку, отменно сохранившуюся в старинных запасниках Кремля, подхватил меч и бросился к двери. Но на пороге остановился, обернулся и поклонился в пояс.
– Спасибо тебе, отец Филарет, – проговорил он с чувством. – Спасибо за всё!
– Тебе спасибо, ученик, – ответил старик, смахнув набежавшую слезу.
– Да мне-то за что? – улыбнулся Данила.
– За Кремль, – вполне серьезно ответил Хранитель Веры.
Они уходили на север…
За спиной Данилы висели походный рюкзак и автомат «Вал», который ему поневоле пришлось взять с собой вместо искореженного «Корда», у его левого бедра висел новый полноразмерный меч, а у правого – укороченный отцовский. Разумный комплект для обоерукого воина, способного биться двумя мечами одновременно.
Фыф остался верен своему компактному «Кедру», зато припасов в свой рюкзак накидал втрое против Данилы, заявив, что не собирается терпеть тяготы и лишения дальнего похода, когда вполне можно обойтись и без них. Настя же, не мудрствуя особо, выбрала АК-200 с полным комплектом дополнительного оборудования к нему – ночным и оптическим прицелами, лазерным целеуказателем, фонариком и четырьмя спецмагазинами на шестьдесят патронов каждый. Плюс самих патронов побросала в рюкзак полтора десятка пачек и штык-нож не забыла пристегнуть к поясу.
– Нож-то зачем? – поинтересовался Фыф. – У тебя свой имеется, длиннее в три раза.
– Пусть будет, – коротко ответила Настя. – Хороший нож никогда лишним не бывает…
Они уходили на север. Немногие вышли их провожать – у людей было слишком много неотложных дел, за которыми быстро забываются оставшиеся в прошлом битвы и чужие подвиги. Потому в спину троице, уходящей вдаль мимо развалин Исторического музея туда, где в утренней дымке плавали руины величественных зданий, с площадки Угловой башни смотрели лишь двое. Отец Филарет и мальчик Илья, который твердо решил на следующий год проситься отроком в дружину.
– Пойдем уже, – сказал Хранитель Веры, когда старые глаза перестали различать фигуры уходящих.
– Погоди, погоди, отче, – попросил мальчик, вглядываясь в даль.
– Что там?
– Не поверишь, отец Филарет, но я видел, как из разрушенного коллектора Неглинки выскочила большая белая крысособака и подбежала к дядьке Даниле. А он не только не убил ее, а погладил по голове. И она пошла рядом с ними.
Старик улыбнулся, покачал головой и ничего не ответил. То ли решил, что мальчик сам решил сочинить новую сказку, то ли знал немного больше, чем остальные, но просто не хотел говорить. Людям свойственно считать быль сказкой, так пусть верят в сказки. На то они и люди.