Йов. Призыв
Шрифт:
– Нет.... Нет!
– Гидеон судорожно искал выход, способ все исправить, но не находил и все больше погружался в панику.
– Все же я человек....
– Ты не умрешь!
– его истерия пожирала разум и заливала глаза новыми черными ручьями..
– Гидеон.
– Не умрешь!
– он видел лишь ее кровь, ее тело, истекающее кровью.
– Гидеон!- наконец докричалась она до него и громко закашляла.
Аида положила на его лицо свою синеющую руку, заставляя посмотреть себе в глаза.
–
– Эти раны, -она покосилась на два огромных красных пятна, расползающихся по груди, - эти раны не исцелить. Аида посмотрела на него с улыбкой, а два солнышка в ее глазах, что так грели душу Гидеона медленно затухали.
– С тобой, любимый, я снова захотела жить, - он смотрел на нее, охваченный страхом.
– Помнишь ты говорил, что хочешь, чтобы у наших детей были глаза как у меня?
– Да- он беспомощно прикладывал ладони то к одной, то к другой кровавой ране.
– А я, - она вновь заставила его остановиться, схватив за широкую ладонь, - мечтаю, чтобы наши дети были во всем похожи на тебя!
– он застыл.- Мы будем счастливы...не в этой жизни, так в другой...- ее ладонь становилась все холоднее, -я люблю тебя Гидеон,- она с трудом улыбнулась,- я буду ждать...
Тонкая ручка безвольно рухнула на пол, измученное тело расслабилось. И два солнышка, согревающих его сердце, погасли.
Гидеон не двигался. Он оцепенел, смотря в ее застывшие глаза. Раздался радостный хохот Арадея, а Гидеон молчал.
– Ты никогда не сможешь быть счастливым! Этот мир создан для того, чтобы быть игрушкой в моих руках!
– хохотал верховный, а Гидеон молчал.-Я никогда не позволю тебе забыть о твоей ошибке! Но он молчал.
Наконец все стихло. Замолкло небо, остановился ветер и посреди этой пронзительной тишины раздался оглушительный рев Гидеона. Он прижал к своей груди изможденное тело Аиды. Сжал его так бережно, как только мог и, уложив на колени кричал, покачивая в своих объятиях. Он сходил с ума. Он тонул во тьме. Кем бы он не был, он любил эту девушку, он любил ее всем сердцем ...и не сберег!
Боль утраты рокотали в груди, подобно грому, яростно ревущему в темном небе. Прижав к себе ее хрупкое тельце, он, плача молил простить его, с ужасом смотрел в ее серое безжизненное лицо и снова исходился в диком крике.
А черные ручейки все больше разливались темными озерами, заливая своей мглой, некогда лучезарное небо, скрывающееся в глазах бога.
Медленно Гидеон падал. Руки его опускались, он рухнул на залитый кровью пол. Гидеон прижал ее к себе, дабы не причинить ей еще больше боли. Он перестал осознавать, что он чувствует и потерялся в мучительной агонии отчаяния.
Все его тело задрожало в бешеной муке. Миллиметр за миллиметром его белая кожа запекалась, покрываясь темной коркой. Он терпел сколько мог, но наконец громкий наполненный
Распахнулись два черных крыла. Раскрылись два черных глаза, потемневшая кожа и почерневшая кровь. Гидеон замолк. Тяжело дыша, он снова глядел на нее. Когтистые руки потянулись к ней и замерли.
Он больше не был богом. Демон во плоти. Поистине Темный Гидеон! Та тьма, что столетиями копилась в нем, наконец вырвалась наружу, открыв его искореженную душу.
Он смотрел на нее:
– Родная, - он снова погладил по холодной щеке свою любимую Аиду, - я верну тебя.
Гидеон поднял голову и взглянув наверх взревел:
– Айлахори!
Над цитаделью нависли тяжёлые тучи, сверкнули молнии и небо прогромыхало в ответ.
– Моя жизнь в обмен на жизнь Аиды!
Но небеса промолчали.
– Поменяй!
– снова взревел Гидеон.
Тишина....
Влюбленным вымученным взглядом он посмотрел на до боли родное девичье лицо:
– Моя Аида достойна жизни.
Зажгло.
Резкая боль в груди, заставила Гидеона зарычать подобно раненому зверю, и дернуться, как от удара молнии. С диким воплем, раздирая броню, он увидел, как пламенеет его грудь.
– У тебя больше нет души! Тебе нечего дать мне взамен!- услышал он раскаты небесного грома.
Гидеон захохотал, он истерично хохотал, всё громче и громче, заливаясь горькими слезами. Он даже душу отдать за нее не может!
– Не так все должно быть... Не так!
– его голос нарастал.- Это я должен был умереть!- он поднялся на ноги, смотря невидящим глазами на ее труп.- Это я!- заорал он,- должен был умереть!
В его руке появилось копье и в ход пошло все: столы, стулья, факелы, книги, камин, статуи. Он бил и бил, черное древко копья натужно вибрировало и извивалось в его руках, обушивая стены, наконец копье не стерпело и с хрустом разлетелось пополам.
– Ааааа- в бешенстве заорал Гидеон, выкинув предавшую его вещь.
– Значит так Айлахори!?- заорал он.
– Вот мое наказание за мои грехи!? А чего ж ты своего любимого первенца не наказала тогда! Почему, почему?
– он орал, швыряя в стороны все подряд, разбивая кулаками каменные плиты стен.
Небеса загромыхали, но Гидеону было наплевать, он лишь со злобным оскалом глянул вверх:
– Не нравится тебе!? Правда глаза жжет!? Это ты создала монстра! А страдают невинные!
Гром раздался в небесах. И тонкие струи дождя ринулись сквозь потолок, заливая девичье тело.