Йов. Призыв

Wisinkala

– Я люблю тебя мой мальчик. Только ты заставлял меня жить. Я всегда верила, что ты выстоишь. Ты радость моя, Гидеон, и единственное в этом мире счастье- в глазах матери застыло благоговение и спокойствие.-Прошу тебя мой мальчик, прости меня...-и она рассыпалась золотым песком в его руках.

 По белоснежным плитам полетел золотые песчинки. Чернь исчезла из глаз Гидеона, а мерцающие слезы потекли по его щекам.

Медленно он поднялся с пола. Тело дрожало от отчаяния, от беспомощности, от гнева.

И тут раздался жуткий вопль.

– Неееееет!- услышал он до боли знакомый крик.

– Аида!?- в ужасе, позабыв

обо всем, он кинулся на звук. Коридор, коридор, крылья царапали стены и нежную плитку пока он летел к ней, а нежный голосок срывался от воплей и переходил на хрип. Еще, еще немного, вот она!

Не останавливаясь, он кинулся на Арадея.

– Глупец!

– Не смей!

 Зелёные путы окутали его, сжимая крылья и заставляя упасть у самых ног верховного, а Гидеон смотрел на нее. Два воина, некогда служившие ему, держали его возлюбленную за руки, не позволяя упасть. На лице Аиды, на ее тонкой шее, на хрупком теле, повсюду кровавые следы когтистой руки Арадея.

Бешенство! Ярость! Неутолимая боль и всепоглощающая злоба! Путы разорвались и копье взлетело над головой верховного, но Арадей ускользнул. Его глаза засветились изумлением и гордостью.

 Гидеон снова кинулся вперед, удар удар. Снова, снова, уклоняется и снова бьёт. Его тело послушно как никогда копье лёгкое и податливое, он сияет подобно истинному богу. Раны начинают заживать шрамы исчезают с его лица,крылья вновь могут летать. Аида!

Но Гидеон сосредоточился на битве. Нельзя расслабляться ни на секунду, нужно нападать без остановки. Наконец береллизовый наконечник коснулся Арадея, оставляя синюю взвесь его крови в воздухе.

Верховный бог завопил от боли:

– Неужели ты думал, что скроешь это от меня?
– заорал он, уклоняясь от очередных атак Гидеона.-Неужели думал я прощу тебе это!

– О тебе творец, я вообще не думал! Тебя я только ненавидел!-заорал в бешенстве сын, замахиваясь копьем на отца.

Бой слишком быстрый для смертной девы. Она видит только ускользающие силуэты. Они кружат по комнате в танце сражения. Вот белый луч кинжала, вот черный след копья. Запах крови щекочет ноздри Аиды, ее любимый слабеет. Он полон боли, изувечен. Его мысли начинают путаться, рассудок затуманен яростью. Его раны доставляют ей страдания, так крепко они связаны между собой. Ей не нужно его видеть, подобно собаке она чует его душу, его страхи, его боль .

 Закрыла глаза, расслабилась, улыбнулась: - “Я исцелю тебя любимый”.

 Золотое сияние засветилось в ее груди и потекло по венам, солнечные лучи потянулись к Гидеону, обошли отступающего Арадея, и заботливо коснулись напряжённого лица воина.

– Остановить ее!
– услышала она дикий вопль верховного. Двое воинов,что до этого отпустили ее,снова направили на нее свои мечи.

Улыбнулась. Так нельзя. Так магия не работает. Целитель всегда обязан выбирать защитить чью-то жизнь или спасти свою. Такая вот цена за этот бесценный дар.

Арадей резал своим клинком белое тело Гидеона, душил его своими зелёными путами. Однако даже это надолго не удерживало великого воина. То и дело он расправлялся с оковами и кидался на кровоточащего бога, однако и одежды Гидеона синели от крови, но он этого не замечал.

Он убьет, убьет Арадея! Злость придавала ему решимости. И хоть Арадей самый сильный из богов, Гидеону было плевать. Ведь он СЫН этого самого сильного бога.

Копье

полоснуло по прекрасному лицу Арадея,и тот яростно взвыл. Он схватился за свою изувеченную щеку и оторопел, смотря на окровавленные ладони:

– Что ты натворил!?- взмах руки и Арадей открыл портал, Гидеон молниеносно кинулся к нему, но секунда и между ним и верховным оказался Мавитори.

– Нет- выдохнул Гидеон , но он уже летел на острые мечи, выставленные, его наставником.

Аида все это время, спасающаяся от натиска воинов исцеляющим куполом, мгновенно изменила тактику и, открыв себя полностью для противника, протянув руку к Гидеону прокричала:

– Камутэнем!
– рука мгновенно оказалась на полу от меча одного из воинов, а две широкие раны, появившиеся на ее груди, пустили кровавые ручьи, превратив светлые одежды в алое тряпье.

Гидеон пронесшийся сквозь Мавитори и не поранившись, ошарашенно осмотрелся и тут же все понял. Его Аида...вся в крови...рука...дыры в груди....

– Ги...-из ее рта вырвался алый поток, заставляя девушку захлебываться собственной кровью. Кашель и багровые брызги окропили пол, смешавшись с божественным синим. Медленно, смотря на него с улыбкой, она падала на пол.

– Аида- на секунду он застыл, в глазах его потекли ручейки черноты.
– Аидааа- и в следующий миг с диким ревом он рванулся к ней, но Мавитори снова преградил путь. Мечи и копье смешались в битве, Гидеон ничего не видел кроме окровавленного тела любимой. Чёрное древко хрустело под ударами темного воина. Под его натиском Мавитори стал отступать. Недавно улыбающееся лицо испуганно напряглось. А ярость несла Гидеона, не видя пред собой преград, он легко подставлялся под один удар, чтобы нанести другой. Боги закружились под потолком в диком танце сражения. Копье, мечи, лязг металла, яростный рев Гидеона и ошарашенный вопль Мавитори. Копье пригвоздило бога к полу, пройдя через его грудь и воткнувшись в белокаменный пол. Гидеон ринулся к нему и вырвал оружие, вызывая поток синих брызг.

– Раз дыра!
– заорал он и снова воткнул копье в грудь бога рядом с кровоточащей раной.
– Два дыра!

Он наступил ему на кисть и воткнул копье в сустав, Мавитори взвыл от боли.

– Ты хотел, чтобы я стал сильнее тебя учитель, - прошипел Гидеон, стоя над павшим богом, - так гордись! Твое желание исполнилось!
– и с этим криком он воткнул копье в белую шею, оторвав от нее голову. Та, совершив полет, упала у ног Аиды.

Девушка лежала на полу в озерце собственной крови. Воины, что должны были убить ее, испуганно смотрели на своего господина, они так и не смогли занести меч в последний раз. А Аида шептала, медленно, то и дело сбиваясь, но шептала заклинание исцеления. Кровь из руки уже не шла, но раны на груди так и кровоточили.

 Гидеон взмахнул копьем, и пошел к Аиде, воины сделали шаг назад, бросили на пол мечи и опустили головы в поклоне. Взмах и их обезглавленные тела рухнули на пол, разливая красные реки крови.

 Он наклонился над ней и ласково коснулся ее щеки:

– Излечи себя любимая. Больше никто тебе не помешает.

Она натянуто улыбнулась:

– Эти раны я не могу залечить.

– Что?
– голос Гидеона дрогнул. Он видел, видел свет ее исцеления.

– Божьи клинки, - кашель окропил рот девушки новыми ручейками крови, - эти раны ничто не залечит.