Йов. Призыв
Шрифт:
– Убить меня решил?
Рука его остановилась, пристально он снова взглянул в ее золотые глаза, сжал ладонь в кулак и дым рассеялся.
– Зря ты меня спасла. Я скорее всего все равно тебя убью, не сегодня так завтра. Не специально так случайно.
– И ладно, -грустно улыбнулась она, - всех моих родных погубила эта вечная битва. Они создали барьер в этом месте, чтобы защитить нас. Они хотели помочь и многих спасли, уйдя на войну, а себя не смогли. И вот осталась только я.-на ее ярких лучистых глазах заблестели слезы.
Кольнуло в груди. Гидеон задумчиво коснулся кулона.
– Битва говоришь.... Тогда виной их смертям я. Пусть и это тебя мучит.
– Я знаю кто ты!
– с вызовом ответила девушка. Время вокруг вдруг замедлилось, потекло плавнее и спокойнее, зато глаза Гидеона наполнились яростью, один резкий шаг и его широкая рука оказалась на ее тонкой шее:
– Использовать меня решила человечишка!? Я тебе ничего не должен!
В ее глазах были только слезы. Ни страха, ни ненависти. Она прерывисто прохрипела, даже не пытаясь вырваться:
– Убей меня.
Лицо Гидеона исказила гримаса ярости. Рука ослабила хватку и его резкий голос рявкнул:
– Ты меня жить оставила, поэтому и я тебя не убью - он отпустил ее, и девушка рухнула на колени. Медленно ее тихие всхлипы стали превращаться в громкие рыдания:
– Я не могу сама себя убить. Что только я не пробовала, под чьи копья не бросалась, прыгала с гор, вешалась, протыкала себя клинками сотни раз, но я всегда просыпаюсь снова. А, они, все кого я любила, они все умерли!
– в истерике закричала она, вскакивая и кидаясь на Гидеона.-Убей меня! Ведь ты Бог! Только Божественная рана заставит мое тело умереть!
А Гидеон смотрел на ее отчаяние и позволял ее маленьким кулачкам молотить по своей груди. Как же он понимает ее, как же понимает.
– Успокойся!-резко бросил он и оттолкнул ее от себя.-Сама решай свои проблемы.
Он направился к двери, а она кинулась за ним и, схватив его за талию, прижалась к его широкой спине. Снова сердце екнуло. Воин замер.
– Ты ведь тоже смерти ищешь! Иначе это копье не сразило бы самого Гидеона! Поэтому ты злишься, что я не дала тебе умереть?
Он повернулся к ней и, смотря прямо в глаза, подобно разъяренной змее прошипел:
– Теперь ты тоже будешь жить и вечность думать о том, что совершила ошибку, исцелив меня. Ибо я продолжу убивать всех, кто тебе дорог.
Глаза девушки вновь наполнились слезами, но она не сдвинулась с места:
– Ты больше не хочешь убивать, иначе не кинулся под копье!
Он отцепил ее от себя, грубо ударив по рукам и снова направился к двери.
И вдруг, тихий успокаивающий, до боли знакомый шелест. Гидеон резко кинулся в бок и увидел воткнувшуюся в деревянный косяк стрелу. Повернулся и накинулся на несчастную лучницу. Одним ударом сбив с ног, он завалил девушку упасть на пол и приставил к ее тонкой шее острый береллизовый наконечник копья, что мгновенно появилось в его руке.
Она молчала, а ее лучистые глаза снова засверкали солеными слезами. Гидеон зло выругался и пошел прочь. Однако на крыльце остановился. Осмотрелся и пришел в еще большую ярость. Вокруг одна вересковая пустошь, да при чем нереальная!
– Ты куда меня притащила!?-рявкнул он, заходя обратно и за воротник платья, поднимая девушку
– Отвернись!
Гадкое желание проснулась в Гидеоне, жадно смотря на девушку, одним резким движением он поднял ее за волосы с пола, заставляя предстать перед собой в полной наготе. Коса и до того расползающаяся на локоны сдалась и рассыпалась веером густых шелковистых волос по плечам словно помогая и скрывая все до чего смогла дотянуться. Аида не поднимала головы, но и отпустить не умоляла.
– Значит так ты решил меня наказать-только и сказала она.
Перед глазами Гидеона вдруг предстала мать. На лице женщины, что родила его сияла кровавая рана, рваные шелковые одежды и первая седая прядь в прекрасных волосах. Он не помнил отчего это воспоминание так мучило его, но он часто видел его во снах и слышал ее крик, в котором она измученно хрипела его имя. Гидеон отпустил ее волосы и кинув валяющееся на полу платье прямо в Аиду рявкнул:
– Оденься дура! Меня не влечет к таким как ты!
Девушка подняла на него свои глаза и с невероятной скоростью запахнула разорванное платье как халат:
– Мне надо переодеться.
– Чего!?
– Мне надо переодеться!-разгоряченно крикнула она.-Выйди!
Гидеон не долго думал, один взмах руки и хлесткая пощечина оставила мгновенно посиневший след на нежной девичьей щеке:
– Не зарывайся-зло пророкотал он.
Медленно Аида повернула к нему голову, и звонкая пощечина раздалась в ответ. Гидеон потрясенно застыл:
– Я не стану убивать, но вот долго и медленно мучить мне ничто не помешает.
– И пусть,-только и прошептала девушка.- Я ни о чем не жалею.
Несколько секунд они оба молчали.
– Как отсюда уйти?
– Нужно убить меня, -подняла Аида голову и взглянула в его глаза.
– Это барьер, и он исчезнет, если исчезну я.
– Или если ты пожелаешь- ехидно ухмыльнулся Гидеон, та лишь в ответ пожала плечами.
– Я не сниму его. Делай что хочешь.
Воин кинул по ее телу свой голодный взгляд и жестоко улыбнулся:
– Тогда пусть пытки будут для меня приятны!
Сильная рука рывком скинула не так давно запахнутое платье и, схватив девушку за волосы, он заставил ее посмотреть на себя:
– Как много раз тебя использовали человечешка?
Ее лучистые золотые глаза, теплые словно два солнышка посмотрели на него:
– Ты будешь единственным.
– Да Арадей тебя подери!
– в очередной раз отшвырнул он девушку на пол и вылетел из дома.
Гидеон быстро пошел вперед, перешел на рысь, разогнался и понесся вперед. Он бежал и бежал, стараясь избавиться от эмоций, нахлынувших на него. Злость, ненависть, брезгливость, похоть, тоска и бесконечное отчаяние. Он летел вперед подобно вихрю, наконец заметил тонкую пелену купола и, не останавливаясь, со всего размаха врезался в него, заставляя растрескаться и рассыпаться золотистые стены барьера. Мгновенно распахнув белоснежные крылья, воин взмыл ввысь и исчез в небесах.