Ярость

Слотер Карин

— Она была изнасилована шесть месяцев назад, — сказал Трент. — Она рассказала, что на нее напал человек в черной лыжной маске.

Майкл покачал головой. Буффорд был в часе езды отсюда, да и девочка была слишком юная.

— Совпадение.

— Я тоже так считаю, — согласился Трент. — Такие типы не охотятся вне своей зоны комфорта.

Сам того не заметив, Майкл сел за стол. Он положил фотографию десятилетней девочки и отодвинул ее обратно Тренту, подумав, что, если он еще раз на нее глянет, его стошнит. Господи, бедные родители! Интересно, как

людям удается пережить такие вещи?

А вслух Майкл спросил:

— А что это значит? Я имею в виду, зона комфорта?

Трент снова перешел к своему профессорскому тону.

— Каждый детский сексуальный преступник преследует определенную возрастную группу. Человек, которого в сексуальном плане привлекают десятилетние, может считать, что пятнадцати- и шестнадцатилетние уже слишком старые для него. То же касается и человека, который интересуется подростками. Мысль о том, чтобы домогаться такой юной девочки, могла быть ему так же отвратительна, как и вам.

Желудок у Майкла свело. Трент говорил об этом так спокойно и прозаично, будто обсуждал погоду. Вопрос напрашивался сам собой:

— А у вас самого есть дети?

— Нет, — признался Трент, не задав встречный вопрос.

Видимо, ответ он знал и так, вероятно, от Грира. Майкл подумал о том, что этот старый негодяй наговорил ему о Тиме.

Трент продолжал:

— Я позвонил родителям всех девочек, чтобы выяснить, можем ли мы поговорить с их детьми и, возможно, получить какую-то новую информацию теперь, когда прошло уже некоторое время после этих нападений. По моему личному опыту, жертвы такого рода преступлений могут лучше вспомнить какие-то детали по прошествии определенного периода. Может быть, — добавил он, — это будет пустой тратой времени, но, с другой стороны, есть вероятность, что они расскажут что-то такое, чего не смогли припомнить на первых допросах.

— Правильно, — согласился Майкл, стараясь не показывать раздражения. На своем веку он расследовал массу изнасилований и в учителях не нуждался.

— Я думаю, что злоумышленник — хорошо образованный человек, — сказал Трент. — Вероятно, ему где-то под сорок или чуть меньше. Ему не нравится его работа, не нравится ситуация в семье.

Майкл еле сдержался. С его точки зрения, составление психологических портретов, или профайлов, было полным дерьмом. Убрать пункт об образованности — и это описание подойдет к любому из их управления. А если учесть траханье с собственной соседкой, так вообще получится портрет самого Майкла.

— Во всех этих делах четко прослеживается развитие по нарастающей, — продолжал Трент. — Купер, первая девушка, была атакована перед кинотеатром; быстро и эффективно. Все это заняло минут десять и при этом оказалось вне поля зрения камер наружного наблюдения. Вторая, Анна Линдер, была насильно уведена прямо с улицы. Он затянул ее в машину — она точно не помнит, где именно это было. Бросил он ее перед въездом в парк Стоун-Маунтин. Полиция парка обнаружила ее на следующее утро.

— Следы от протекторов?

— Примерно двенадцать сотен, — ответил

Трент. — В парке как раз начался ежегодный фестиваль рождественской иллюминации.

Майкл водил Джину и Тима посмотреть представление. Они ходили на это шоу каждый год.

— ДНК?

— Он пользовался презервативом.

— О’кей, — сказал Майкл. Выходит, это был не какой-то идиот. — Какое все это имеет отношение к вчерашней женщине?

Трент подозрительно прищурился, словно засомневался, что Майкл слышал то, что он до сих пор говорил.

— Их языки, детектив. — Он снова подсунул ему открытые папки с делами. — У всех были откушены языки.

Глава 4

— Язык, в принципе, напоминает кусок жесткого бифштекса, — сказал Пит Хансон, натягивая латексные перчатки. Внезапно он остановился и взглянул на Трента. — Мне кажется, вы занимаетесь бегом, сэр. Верно?

Похоже, вопрос этот нисколько не удивил Трента. Майкл решил, что просто, проработав в системе двенадцать лет, тому довелось уже повидать свою толику эксцентричных коронеров.

— Да, сэр, — ответил он.

— Длинные дистанции?

— Да.

— Марафон?

— Да.

— Я так и думал.

Пит удовлетворенно кивнул, как будто набрал в собственных глазах дополнительные баллы, имея в виду, что, как Майкл уже заметил, Уилл Трент вовсе не рвался рассказывать что-то о себе.

Пит вернулся к трупу, лежавшему на столе в центре комнаты. Тело Алиши Монро было накрыто белой простыней, оставляя открытой только голову. Накладные ресницы исчезли, макияж был смыт. На лбу, в местах, где кожа с лица и головы снималась для обследования черепа и извлечения мозга, виднелись толстые швы.

— Вы когда-нибудь прикусывали себе язык? — спросил Пит.

Трент промолчал, так что Майкл ответил за двоих:

— Ясное дело.

— Заживает очень быстро. Язык — поразительный орган, если только он не отделен, конечно. Так или иначе, — продолжал Пит, — но прокусить язык не так уже и сложно. — Он закатил простыню, открывая разрез в форме буквы «Y», но деликатно остановился на границе обнаженной груди Монро.

— Вот, — сказал Пит, и Майкл увидел глубокие черные синяки на левом плече. — Распределение трупных пятен говорит нам о том, что она умерла там, где вы ее обнаружили. То есть лежа на спине на ступеньках. Я предполагаю, — продолжал он, — что она была избита, затем изнасилована, и в процессе насилия он откусил ей язык.

Майкл представил себе картину на лестнице: тело сначала расслабляется, когда она терпит насилие, потом судорожно напрягается, конвульсивно бьется, когда она понимает, что должно произойти после этого.

— Вы можете получить образец ДНК с ее языка? — наконец заговорил Трент.

— Думаю, с ее языка я получу целый набор разных ДНК, учитывая ее профессию. — Пит пожал плечами. — И еще я уверен, что соскобы из ее вагины дадут вам целую кучу подозреваемых. Но лично я считаю, что ваш злоумышленник пользовался презервативом.