Ярмарка невест

Шеллина Олеся

— Да, ваше высочество, — он кивнул.

— Тогда в чем истинная причина ваших намерений? — я смотрел исподлобья, и Дидро явно нервничал от моего взгляда.

— Мой отец категорически против моей жены, — выпалил он, сжимая кулаки. — Настолько, что пообещал выгнать нас из дома и лишить меня наследства.

— Вы настолько ее любите? — я склонил голову и теперь смотрел с любопытством.

— Да, — ответил Дидро твердо. — Вы так говорите, ваше высочество, будто не верите в существование любви.

— Ну, почему же. Наверное, она существует, только пока обходит меня стороной, — пожав плечами, я опустил руки на стол. — Господин Дидро, ваши мотивы мне понятны. Если сделка в итоге будет

заключена, то я выполню ваши требования. Кроме того, я положу вам жалованье, достаточное, чтобы вы с супругой ни в чем не нуждались. Но у меня есть одно условие.

— Какое условие, ваше высочество? — он слегка побледнел, но продолжал смотреть прямо.

— Однажды, может быть, даже не скоро, мне понадобится философское и идеологическое обоснование некоего закона. И вы мне эти обоснования подготовите.

— Я? — он удивленно уставился на меня.

— Вы, — я кивнул. Если уж этот крендель сумел подвести идеологию к революции, то вполне способен найти объяснения и оправдания неким моим задумкам, еще невнятным, но уже настойчиво забредающим в голову. — Так что, договорились?

— Я, конечно, попробую и, клянусь, что буду стараться, но, боюсь, это не слишком выгодная для вас сделка, ваше высочество, — покачал головой Дидро.

— А вот об этом позвольте судить мне самому, — и я потянулся к Ушаковским докладам, давая понять тем самым, что аудиенция закончена. Мои посетители были людьми умными и намеки прекрасно понимали, поэтому, отвесив прощальные поклоны, дружно убрались из кабинета.

Я же действительно открыл доклады и углубился в чтение. Ничего нового и интересного не происходило. Никаких новых заговоров не намечалось, агенты, забрасываемые по салонам, скучали и отчеты их были лишены огонька и задора. Эти агенты — тоже мое изобретение. Раньше Тайная канцелярия действовала исключительно по доносам и крамоле, обнаруженной в письмах, сейчас же Ушаков под моим началом выходил на новый уровень, так сказать. Также я ему посоветовал использовать в темную болтливых провокаторов, типа Ваньки Лопухина, который в подпитии может такое выдать… Только предупредил, чтобы его агенты не забывали о том, что конкретный Ванька вовсе не заговорщик, а просто дурак, и не стремились хватать его и волочить в застенки Петропавловской крепости. Также проводились полевые учения агентов с кодовым названием «горничные». Ну, тут мы не первопроходцы, как бы приятно мне не было думать об этом, тут впереди нас кардинал Ришелье отметился. Мне об этом Ушаков рассказал, когда пришел с предложением попробовать таких вот агентов, которых на большом количестве прибывших делегаций с девицами можно было вполне обкатать. Моего тут само название «агент», на котором я настоял, потому что агент — это звучит гордо и круто во все времена.

Реконструкция Тайной канцелярии шла полным ходом и уже в Петербурге и в Москве функционировали полноценные отделения с головным отделением в Петербурге. В остальных губерниях только-только начали разворачиваться вообще отделения Тайной канцелярии, и у заместителя Ушакова, так нелюбимого им Шувалова, внезапно появилась огромная куча дел. Именно ему было поручено развернуть отделения Тайной канцелярии по всей Российской империи. Андрей Иванович даже признался мне, что ежели у Алексашки все получится, то, так уж и быть, он подумает над тем, чтобы дела ему передать. Ну, а ежели нет… тут он развел руками.

Демидовы продолжали молчать, а Татищев все еще не приехал. Вот и все новости, которые я вычитал из докладов Ушакова.

Внезапно мои мысли перекинулись на Шуваловых. Я ведь изначально ошибался, думаю, что Петр Шувалов был любовником Елизаветы. Нет, как меня просветил все тот же вездесущий Ушаков — Шуваловы в спальне государыни

не отмечались. Но ведь был же кто-то, точно был! И тут на меня, как гром среди ясного неба, упала информация в виде Ивана Шувалова, кузена этих двоих, которые мне уже оскомину набили, постоянно попадаясь на глаза. Так вот, Ванечку попросила меня пристроить к себе сама тетушка по просьбе его матушки, переданной Александром, который как раз на Смоленщине в поте лица возводил фундамент будущих спецслужб. Я только плечами пожал в ответ на столь невинную просьбу. Похоже, что я нашел будущего фаворита. Но, когда этот фаворит вошел ко мне для знакомства, я почувствовал, будто меня под дых долбанули: Ванька был моим, сука, ровесником! У меня до сих пор глаз дергается, когда я думаю об этом. Это, конечно, тетка дает, в прямом смысле этого слова. Она бы еще со мной замутить умудрилась. Скрипя зубами, я взял его в камер-пажи, внимательно наблюдая за ним. Ну, что могу сказать, он постоянно что-то читал. В основном на французском языке. Пока я ничего не мог сказать о нем ни плохого, ни хорошего. Он был молод, и у меня просто в голове не укладывалась его связь с Елизаветой. А ведь меня еще очень попросили присмотреться к Сергею Салтыкову про которого мне рассказала Мария.

— Ваше высочество, — Олсуфьев как обычно зашел неслышно.

— Что еще? — я бросил бумагу от Ушакова на стол. Никого я вроде бы видеть больше сегодня не планировал. Собственно, я и Дидро видеть не планировал, а в итоге даже о чем-то договориться успел.

— Генерал-фельдмаршал Ласси, прибыл по приказу ее величества Елизаветы Петровны для консультаций вашего высочества в предстоящем увеселении по взятию потешных крепостей, — отрапортовал Олсуфьев.

— Вот даже как. А тетушка серьезно относится к этому увеселению, — протянул я, думая, что вот он подходящий шанс и подходящий человек, которому можно поведать о планах Фридриха и Августа. — Раз для ее величества это столь важно, что она готова побеспокоить такого занятого человека, как генерал-фельдмаршал, то конечно пусть заходит, и, Адам Васильевич, что-то я кофейку захотел, организуй нам горяченького, сделай милость.

Уже через минуту мы сидели с Ласси за столом, и он раскатывал передо мной карту. Видимо, не только Елизавета отнеслась к этой забаве очень серьезно.

— Насколько мне известно, ваше высочество, вы ранее увлекались играми в солдатики, которые копировали битвы короля Фридриха Прусского, — начал он, я же только неопределенно пожал плечами.

— Это было давно и уже пару лет не представляет для меня интереса, — осторожно ответил я. — А, если не секрет, кто вам так много и подробно об этом рассказал?

— Ваш слуга, Румберг, если не ошибаюсь, — любезно ответил Ласси. Все, это последняя капля. Завтра же Румберг и Крамер возвращаются в Киль. Надоело, право слово. Ни одному, ни второму Россия не по душе, и они выражали желание остаться в Гольштинии, вот пускай и уматывают. Замок там хоть и мало приспособлен к нормальной жизни, зато большой, работы всем хватит. Те же выгребные ямы давно никто не чистил.

— Судя по выражению вашего лица, данного слугу ждет далеко незавидная судьба, — ирландец улыбнулся краешком губ, я же прищурился, глядя на него.

— Ой, сдается мне, Петр Петрович, что вы об этом инциденте не просто так упомянули, — протянул я, внимательно отслеживая его реакцию.

— Вы очень проницательны, ваше высочество, — Ласси поклонился. — Мое личное мнение — раз ты не можешь хранить тайны, да и вообще личную жизнь хозяина под замком, значит, ты не можешь на него работать.

— Вас любят в войсках, — неожиданно перебил я его, кивая с благодарностью Олсуфьеву, который в этот момент внес поднос с кофейными принадлежностями. — Кофе?