Яд Версаля 2

Грин Эрика

Косвенно, конечно, я виноват в смерти этой красивой, полной сил женщины. Мне стоило раньше бросить разбойничать, но блеск золота и тот ужас, что я наводил на Карибы, вскружили мне голову.

За всё нужно платить… И вон она, расплата. На моих глазах убили ту, что любила меня и ласкала жаркими тропическими ночами. Вот и нет сестер де Ревер… Угас древний род, ибо ни одна из них не произвела на свет потомства.

Прежде чем затолкать в тёмный затхлый трюм, нас, выживших пиратов, примотали к мачтам «Альбатроса» на палубе. И мы

имели «удовольствие» видеть, как изрядно прореженная командой «Персефоны» солдатня хоронит своих в неглубоких ямах, вырытых прямо на пляже. А тела павших пиратов бросили прямо так, на съедение птицам и крабам. Видимо, в назидание остальным флибустьерам, которые приплывут сюда за пресной водой.

Пленниц, графиню де Сен-Дени и её горничную заперли в какой-то каюте на полуюте, а торжествующий Персиваль, который, вновь обретя свою долю золота, вернул себе и жизнерадостность, прохаживался важно по палубе «Альбатроса», похожий на жирного индюка, которого рассеянная служанка позабыла заколоть к Рождеству.

Описывая круги, англичанин всё ближе и ближе приближался к нам, вернее, ко мне, кося в мою сторону глазом, как пугливый старый мерин. Наконец, решив, видимо, что я надёжно примотан к мачте, достопочтимый сэр решился подойти.

— Наказывает грешников Господь! — фальцетом воскликнул Персиваль, тыча коротким пальцем в сторону пляжа, где было брошено на съедение птицам тело моей супруги.

— Ты, чтоль, старый хрыч, сдал нас?! — мрачно разглядывая англичанина, спросил я. — Кто-то развёл костер вдали от лагеря… вон дым ещё курится.

— Кто-то должен был остановить разбойников и позаботиться об их грешных душах! — веско заявил лорд, и его сосисочный палец теперь упёрся в небо. — Это была моя миссия ради Христа!!!

— Ради золота, ты, наверное, хотел сказать. — тяжело произнес я. — Я не прощу тебе смерть Мадлен. Ты сдохнешь, клянусь преисподней!

— Не в вашем положении, милорд, угрожать мне! — отодвинулся от меня, на всякий случай, Персиваль. — Вас повесят! И очень скоро!

— Запомни мои слова, «зених»! Ты умрёшь раньше!!! — сквозь зубы процедил я.

— Отойдите от них, сударь! — воскликнул подошедший де Шеврез. — Это опасные преступники, с ними не о чем разговаривать!!! В трюм пленных!!! Быстро!!!

Засвистела плетка и обожгла мне плечо.

Круг замкнулся. ***

Как я собирался претворить в жизнь свою угрозу? Я понятия не имел.

Поместили нас в тесном вонючем отсеке трюма. Приковали за ногу к массивному бревну, которое было, видимо, надёжно закреплено, ибо сдвинуть бревно не представлялось возможности. Передвигаться мы могли лишь на длину своей цепи. Да и «гулять»-то было некуда, всё помещение в длину десяток шагов. Судя по тому, что и кандалы, и цепи покрылись основательно ржавчиной, «Альбатрос» уже давно использовался как плавучая тюрьма.

Шли дни, но никто нас вешать на реях и не собирался. Судя по движению судна и звукам, что

раздавались сверху, корабль отправился в какое-то длительное плавание.

— Королю — Солнцу в подарок нас везут, не иначе! — весело заявил неунывающий Вильям. — Гарнируют ракушками, водорослями, вставят в жопы по золотому и подадут на сиятельный стол в качестве «десерту»!!!

Пленные пираты заржали. Я тоже слабо улыбнулся. Меня не отпускала тревога за Этель, но я себя утешал тем, что она аристократка, и де Шеврез не посмеет с ней обращаться так же, как он обошёлся с несчастной пираткой Мадлен.

Но события показали, что я льстил капитану «Альбатроса» по поводу дворянской чести.

Прошло дней шесть нашего заточения, как в нашем трюме явился и он сам. Уже издали, от тяжело спускающегося по приставной лестнице капитана я уловил стойкое амбре спиртного. Слегка пошатываясь, он подошёл к нам в сопровождении двух вооружённых солдат, которые опасливо косились на нашего рыжего великана Свена. В руке капитана была лампа, которой он освещал наши лица. Мы отворачивались, свет резал наши привыкшие ко мраку глаза.

— Аааааа!!!! Вот он!!! Приветствую вас, виконт, на моем уютном корабле!!! — отвесил мне издевательский поклон де Шеврез.

Я молчал.

— А ну-ка, не отворачивать морду!!! Хочу посмотреть на того, ради кого стоило благородной даме переться через весь океан.

Он схватил меня цепкими, неприятно пахнувшими солёной рыбой пальцами за челюсть и дёрнул вверх. Приблизил своё лицо, обдав сивушным духом.

Мда…. этот человек пил и прилично. Видимо, совсем недавно это был красивый мужчина в цвете лет. Но тяжёлые, опухшие веки, тёмные круги под глазами и одутловатое лицо не оставляли сомнений в том, как капитан проводил своё свободное время.

— И это называется «красивый мужчина»?!! — натужно хохотнул он — Да ты больше похож на смазливую девицу!!!

Де Шеврез резко рванул меня за волосы. Я зашипел.

— Какие кудри…Ооооо!!!! Сам завиваешь или тот одноглазый тебе помогает?!! — кивнул нетрезвый человек на Вильяма.

— Судя по клюву, а не испанец ли ты?! — охотно откликнулся наш кок. — А вправду говорят, что у испашек хрены маленькие, поэтому они и злые?! Мужеское-то не по кудрям меряют, а по х…ям, милейший!!!

Грохнул раскатистый хохот, который оглушительно бился в маленьком низком помещении.

— Ха-ха-ха!!! — передразнил нас де Шеврез. — Смейтесь, господа пираты, смейтесь!!! А вы догадываетесь, почему вас сразу не вздёрнули на реях? Нет?! А я вам скажу! Вас везут во Францию, на королевский суд. Думаю, будут пытки и много всего весёлого! Кстати, виконт, я заставлю эту бордельную шлюшку графиню де Сен-Дени смотреть, как тебя вешают!!!

— Что же вы так нелюбезно о даме отзываетесь? — холодно спросил я капитана, хотя внутри всё клокотало от ненависти. — Пользуетесь тем, что дуэль между нами невозможна сейчас?