Яд Версаля 2

Грин Эрика

Пиратам предстояло набрать большое количество пресной воды, которая постепенно скапливалась на дне специально для этого вырытых ям. Затем воду переливали в большие просмолённые бочки. Процесс трудоёмкий и достаточно долгий. Но люди были рады твёрдой почве и не спешили обратно в море.

На «малахольного лорда» никто не обращал особого внимания. Но и покидать стоянку ему не позволялось. За ним приглядывал молодой юнга Джеймс, который про себя посмеивался над чудаковатым стариком.

В эту ночь Джеймсу выдалось дневалить у костра, а вместе с ним пришлось не смыкать глаз и сэру Персивалю. Впрочем, Джеймсу с трудом удавалось не заснуть, поскольку он устал, наработавшись

днём на починке парусов «Персефоны». Поэтому он просил лорда развлекать его всякими разговорами, чтобы взбодриться. Они сидели на наспех сложенных камнях около небольшого костра, и юнга, помешивая палкой угли и представляя из себя благодарную публику, слушал непонятные вирши, которые с пафосом декламировал старый графоман.

Вдруг молодые глаза Джеймса увидели что-то далеко в море.

— Смотри, старик, видишь свет носового фонаря у корабля? — взволнованно воскликнул парень. Сэр Персиваль пригляделся, но увидел только какую-то неясную светящуюся точку в море.

— Да это же военный сторожевой корабль, чтоб его Морской дьявол уволок на дно! — Джеймс грязно выругался и начал закидывать костёр песком. — Надо разбудить Аида: нам такая встреча ни к чему!

Сэр Персиваль нащупал холодной рукой камень, лежащий около его ноги, и с невесть откуда взявшимся убийственным хладнокровием ударил им парня. Джеймс упал. Из пробитого виска закапала кровь, тут же впитываясь в песок.

«Вот оно! — лихорадочно билось в голове задыхающегося от бега старика. Вот он случай и представился! Они за всё заплатят, и Аид, и Этель!» Он с трудом карабкался на гору. Из-под его ног с шорохом вниз катились камни. Он забрался туда, откуда его можно было бы хорошо увидеть с корабля.

Лорд наскоро развёл костёр и жадно вглядывался в море. Огонь занимался нехотя, но всё же разгорелся. Старик подбрасывал сухие ветки в костёр, чтобы его пламя было лучше видно с корабля. А чтобы там поняли, что это не случайный огонь, он стал подавать знак, то закрывая костёр, раскрыв полы камзола, то отходя в сторону и давая полный обзор пламени.

И вскоре сэр Персиваль понял, что его заметили, потому что светящееся пятно носового фонаря начало медленно приближаться прямо к их острову.

Глава 37. Эжен. И прилетел «Альбатрос» (автор Silver Wolf)

Я проснулся по той причине, что меня кто-то сильно и суматошно тряс за плечо. Накануне, после того как команда возилась с бочками, наполненными питьевой водой, чистила трюм от разных затхлостей, мыла корабль водой с уксусом, все устали так, что повалились кто где и разом уснули. Охранять лагерь оставили самого молодого — юнгу Джеймса, который благодаря юности и влюблённости в какую-то смазливую девчонку с Тортуги по имени Марта (которой он нам прожужжал все уши) спал по ночам дурно, то и дело отлучаясь «погулять», а, на самом деле, охладить свой юношеский пыл рукоблудием. С моря нас не было видно, «Персефона» была надёжно укрыта в глубокой бухте, и мы завалились спать, не боясь нападения.

Придурковатый английский аристократ у нас тоже не вызывал особых опасений, ибо бродил по острову, что-то гнусаво бормоча себе под нос, очевидно, сочинял свою очередную поэму. Иногда он останавливался, вперившись мутным взглядом в округлые бока нашего фрегата, внутри которого теперь покоилось золото поэтического лорда.

Золото… Мы долго спорили, что же делать с таким количеством драгоценного металла и порешили на том, что те члены команды, которые решат остаться, получат свою долю сразу, а те, кто пожелает поплыть со мной к берегам Франции, заберут и

корабль, и золото, едва я, Мадлен, Этель и её новый роскошный жених ступят на берег. Желающих присоединиться к нашему вояжу оказалось большинство.

— Будет о чём рассказать красоткам в борделе! — смачно крякнув, выразил общее мнение кок Вильям.

Конечно, на пиратском судне подойти к берегам Франции было невозможно, был велик шанс, что нас засекут либо военные суда, либо торговые, капитаны которых уже наслышаны и о «Персефоне», и о «подвигах» её капитана. Поэтому корабль предстояло перекрасить, замаскировать деки, где стояло слишком много пушек для мирного судна (а именно впечатление мирного торгового судна мы и должны будем производить) и, конечно, переименовать. А вот на этом этапе возникли такие разногласия, что команда едва не передралась, ибо каждый предлагал своё имя, одно витиеватее другого. В ход пошли имена любимых бабушек, бордельных девок, Джеймс, конечно, ввернул свою Марту, а Свен, прослезившись, вспомнил евойного одноногого батю, которого звали Бьорн Олафсон, внук Торгрима из Тронхейма… Наконец, мне надоело:

— Будет «Святая Элизабет» и покончим с этим!! Вполне пристойное имя для торгового корабля.

Услышав имя «Элизабет», моя супруга недобро покосилась на Этель (второе имя которой было Элизабет) и брезгливо скривила полные красивые губы. Но промолчала. И я был ей за это благодарен.

Мне и самому было не по себе, ибо предстояло целых два месяца провести с этими двумя женщинами на одном корабле. Как-то спать с женой, мечтая о другой. Ловить взгляды, случайные прикосновения Этель, чтобы потом, когда мы расстанемся уже навсегда, огонь этих воспоминаний согревал меня до конца жизни.

А что было делать? Даже если придурошный сэр Персиваль передумает жениться или вовсе помрёт в дороге, то это ничего не изменит. Я женат.

Иногда мне в голову лезли мрачные мысли о самоубийстве.

«Высажу Этель с ее «зенихом» на берег и утоплюсь нахер…» — тяжело думал я, накрытый, как саваном, пеплом меланхолии. — «Стану частью моря — и пусть надо мной тоже проплывают красивые, грозные парусники…»

С этими мыслями я и уснул.

А проснулся я, как уже было говорено, по той причине, что меня кто-то сильно и суматошно тряс за плечо. Едва разлепил глаза. Надо мной на коленях стояла Мадлен.

— Эжен, просыпайся, умоляю!!! На нас напали!!! — воскликнула жена, увидев, что я выплыл из своего забытья. Голос её срывался и дрожал.

Я огляделся.

Нежно-розовый свет восхода освещал картину битвы, что происходила на берегу укромной бухты. Вернее, битва более походила на резню, причем, резали именно нас. Кто были нападавшие, я не сразу понял, рождающееся из океана солнце слепило глаза, но они значительно превосходили числом и были одеты в сине-красные мундиры.

— Это военные моряки!!! — вскричал я, вскакивая со своего импровизированного ложа и хватая катлэсс. — Французы!! Охотники на пиратов!!! Где Этель?!!

— Откуда я знаю?!! — заорала на меня Мадлен. — Я не сторож твоей версальской шлюхе!!!

Я сцепил зубы и бросился на поиски графини де Сен-Дени.

На пляже бухты смешалось всё. Красно-синие, которые осатанело кидались на команду «Персефоны», ими руководил какой-то черноволосый горластый офицер. Пираты, окруженные солдатнёй, отчаянно сопротивлялись, усеивая песок всё новыми и новыми убитыми и ранеными нападавшими.

Этель нигде не было.

Наконец, я заметил её. Ей выкручивал руки красно — синий француз, женщина отчаянно рвалась, платье было изодрано. А рядом стоял, победно ухмыляясь её, блядь, наречённый и не думал спасать свою невесту.