Яд Версаля 2

Грин Эрика

Я знала, что трюм, в котором держали пленников, заперт на ключ, где он этот ключ и как его достать, пока не имела ни малейшего представления.

Но само Провидение вскоре прислало мне ответ. А гонцом выступил наш милый юнга Арно, с которым мы успели подружиться. Особенно Мэри Энн. Когда она спросила у меня, потупя глазки и теребя свою роскошную косу, что такое по-французски Je t'aime («Я тебя люблю»), я поняла, что Арно по уши влюблён в девушку и, скорее всего, пойдёт на многое, чтобы помочь нам.

Случай проверить это вскоре представился. Арно принёс

нам еду, и я обратила внимание на багровые следы от ударов плёткой на его руках.

— Арно, что это?

— Капитан, — угрюмо ответил юноша, сверкнув глазами. — Велел принести бутылку, а я сказал, мол, лекарь против, покой вам, судырь, нужон, а не ром. Он и отходил меня от злости плёткой.

Я стиснула зубы, глядя на вспухшие багровые рубцы на руке парнишки, представляя такой же на любимом лице Эжена. «Терпи, Этель, терпи», — говорила я себе, сдерживая слёзы. — «Плакать — не время, нужно действовать. Пока не знаю — как, но начну с малого».

Как я и предполагала, влюблённый юнга, к тому же имеющий свои счёты с де Шеврезом, поведал о том, что ключ от трюма с пленниками капитан всегда держит при себе. Арно пообещал, что постарается узнать точнее, в каюте ли спрятан ключ, или капитан носит его с собой.

— Арно, я хочу, чтобы ты помог мне и Мэри Энн ещё в одном деле… — осторожно, как канатоходец, выверяющий шаги на натянутой верёвке, я подбиралась к другому вопросу, который не давал мне покоя. — Ответь, ты влюблён в Мэри Энн?

Парень смутился, но посмотрел на меня честными синими глазами.

— Да, мадам Этель! — горячо ответил Арно. — Именно такую девушку я мечтал встретить и привести к своей матери.

— Но ты, конечно, понимаешь, что и меня, и Мэри Энн могут обвинить в том, что мы были заодно с пиратами? Уж капитан, а особенно этот англичанин, сэр Персиваль, постараются, чтобы так и было. Возможно, я ещё смогу как-то выкрутиться, но у Мэри Энн шансов нет. А это виселица, Арно…

Юнга помрачнел. Но потом его лицо приобрело решительное выражение человека, готового на поступок.

— Что я могу сделать, чтобы спасти вас обеих?

Я поделилась с парнем своим планом, и он взялся нам помочь.

Поздним вечером, пока де Шеврез ещё отлеживался в своей каюте, мы с Мэри Энн вышли на палубу подышать свежим воздухом. Мы знали, что непременно встретим английского «любимца муз», который совершал перед сном обязательный моцион.

— О, кто же это у нас здесь прохаживается в ночной прохладе? — лорд приосанился и принял напыщенную позу, в которое сквозило высокомерие. — Поражаюсь великодушию капитана, который позволяет разгуливать свободно пиратским блудницам! Без верёвок на руках и кандалов на ногах! Кстати, у вас передо мной долг, я же на вас потратился в Порт-Ройале. Жаль, что вам не придётся его отдавать.

В другой раз его чопорная глупость вывела бы меня из себя, но я придерживалась своего плана.

— Ну, что вы, сэр Персиваль, какие верёвки и кандалы? — обольстительно улыбнулась я. — Разве вам ещё не известно о моей помолвке с месье де Шеврезом? Так что давайте забудем наши прежние разногласия, дорогой лорд, тем более у вас тоже есть должок передо мной. Лучше почитайте мне свои стихи, пока не исчез последний закатный луч.

Льстивые слова о его виршах

имели воздействие не хуже волшебного заклинания. Я взяла его под руку. Мы ходили вдоль борта корабля. Мэри Энн тенью следовала за нами. Я подвела напыщенного графомана-предателя к условленному месту, где прятался Арно.

— Смотрите, милорд, смотрите, — изобразила я испуг, — какая огромная акула следует вдоль нашего борта!

— Где? — сэр Персиваль перегнулся через борт.

По моему знаку, Арно и Мэри Энн подскочили к мерзавцу, мы втроём схватили его за ноги и скинули тяжелую тушу в море.

— Ступай к своей Эвридике, Орфей недоделанный! Я не прощаю долги!

Глава 41. Эжен. Упавший сверху (автор Silver Wolf)

Проходили дни, а де Шеврез и не думал появляться в нашей импровизированной камере. Вместе с его отсутствием таяла надежда на наше спасение, ибо, чтобы предпринять попытку спасти свои шкуры, нам нужно было выбраться из трюма. Хотя бы одному из нас. Я бесконечно прокручивал в голове разные сценарии нашего вызволения, но все они сводились к одному — нужно было убить капитана «Альбатроса». Договориться с командой, лишённой злобного руководителя, коего солдаты откровенно боялись, гораздо проще, ибо в трюме галеона покоилось пиратское золото. Есть что предложить запуганным людям с небольшим жалованием. Но паскуда де Шеврез нас аудиенциями не жаловал, сводя наши шансы к бесконечно малым величинам.

И когда, наконец, наверху кто-то загремел ключами, и люк трюма со скрипом распахнулся, я весь внутренне подобрался, готовясь к так мне необходимой встрече с капитаном. Но, увы, к нам спустился не долгожданный де Шеврез, а тяжело упал какой-то чернявый паренек, которого, видимо, грубо столкнули сверху.

Свалившийся лежал на полу трюма, тяжело стонал и даже не пытался встать. Всполошённые этим событием, пираты окружили нового сидельца, насколько нам позволяли наши цепи.

— Парень, ты чего? — тронул новенького за плечо кок Вильям.

Парнишка тяжело сел на вонючих, скользких досках, и мы увидели, что всё лицо его разбито, а правая кисть грубо отсечена. Раненый прижал к груди искалеченную руку и тихонечко завыл.

— О, Господи… — пробормотал я, стащил с себя рубаху и начал рвать её на ленты, помогая себе зубами.

— Я умру… я умру, пресвятая Дева… — стонал паренек, пока я перевязывал его страшную рану. Дал выпить ему воды, он мелко стучал зубами о край кувшина.

— Во-первых, я не пресвятая Дева! — проворчал я, удобнее усаживая раненого. — Во-вторых, не ной, люди и от ран потяжелее очухиваются!!!

— А у меня вообще глаза нет!!! — радостно сообщил парнишке наш кок Вильям.

— А меня смотри, как шваркнули по пузу несколько лет назад, чуть кишки не выпустили!!! — задрал грязную рубаху Свен, демонстрируя всем желающим глубокий уродливый шрам на своем внушительном чреве.

— Ну, а я… — радостно подхватил весельчак Роберто.

— Да хватит вам, в самом деле!!! — пресек я дальнейшую похвальбу своими шрамами, отрезанными пальцами и прочим телесным уроном, на который щедра неспокойная пиратская жизнь. — Кто так тебя отделал, парень? И кто ты, вообще? Наверное, с этого и надо начать…