Яд-шоколад
Шрифт:
Машенька стремглав полетела через первый этаж — опять мимо фонтанов и стеклянных лифтов, мимо всей этой мишуры, всего этого барахла, мимо салона, где она делала маникюр в стиле Черной розы, мимо «Царства Шоколада».
Она летела на крыльях. Любимая… Феликс впервые назвал ее так… значит, она не ошиблась, все это время он тоже искал с ней встречи и горел, и мечтал, только робел, так же как и она.
Боковой выход. Вертящиеся двери. Никого навстречу — тут автостоянка и дорога, отсюда только, как правило, выходят к машинам.
У дверей стоял черный внедорожник с затемненными
Машенька ринулась к авто. Дверь рядом с водителем тут же распахнулась, и высунулась мужская рука, Машенька в любовной горячке уцепилась за нее, чтобы подняться на высокое сиденье и…
Она даже ничего не успела толком понять. Ее схватили сзади грубо, с силой, причинив боль. Рука, пахнущая бензином, залепила ей сразу и рот и нос, заглушив крик. А потом кто-то нажал ей на шею, прямо на сонную артерию.
И Машенька провалилась в небытие.
Глава 39
Виртуальная модель
Полковник Гущин после доклада у начальника ГУВД снова приехал в экспертно-криминалистическое управление по просьбе Сивакова. Тот сидел у себя перед широким экраном компьютера.
— Вот все эти дни складывал как мозаику, — сказал он, кивая на соседний рабочий стол, где на подставке разложены глиняные черепки. — И так и этак вертел. Но вручную не складывается, ни один фрагмент не подходит к другому. Но есть одна интересная деталь, — он открыл файл с увеличенным в несколько раз снимком одного из глиняных осколков. — Вот тут. Сейчас увеличу до максимума.
— Я ничего не вижу, — признался Гущин. — Глина, она и есть глина.
— На осколке углубление размером в пять миллиметров, это не прокол и не воздушный карман, это опять же фрагмент, часть целого, — сказал Сиваков. — И на этом осколке то же самое, хотя тут еще меньше — около миллиметра.
На экране компьютера возникло зернистое изображение чего-то, полковник Гущин надел очки — бесполезно.
— И что это такое может быть?
— Мы сканировали эти фрагменты и загрузили в программу, и вот какую виртуальную модель предложил компьютер, — Сиваков переключил файл.
На экране возникла вращающаяся трехмерная виртуальная картинка — выпуклый осколок, а в нем продольный разрез, нет, скорее узкое отверстие, похожее на щель.
— Прорезь? — спросил Гущин.
— Тебе это ничего не напоминает? Никаких ассоциаций? — спросил Сиваков.
— Нет.
— Мелочь при себе есть?
— Что? Какая мелочь?
— Деньги, монеты, — Сиваков «кликнул», открывая новый файл. — Мы и это прогнали через компьютерную программу. И получили виртуальную модель. Это не глиняный горшок, не чаша, как мы думали сначала, это вообще не предмет посуды. Это совсем другая вещь. Вот так компьютерная программа представляет ее себе в виртуале.
На экране появилась трехмерная модель маленького бочонка с прорезью в верхней части.
— Копилка? — спросил Гущин.
— Глиняная копилка в форме бочонка, — ответил Сиваков. — А это вот ее разбитые части.
Полковник Гущин смотрел на экран компьютера. Пусть так. Но
— Федор Матвеевич, они знакомы, они знают друг друга!
— Кто? Да ты где?
— Я все еще на Таганке. Они знают друг друга, понимаете? Дмитрий Момзен и Феликс! Момзен был женихом Мальвины, у них свадьба намечалась даже!
Катя начала сбивчиво и быстро объяснять — все про визит в салон тату в Товарищеском переулке.
— Между Момзеном и Феликсом произошел конфликт из-за того, что Феликс гей, они поссорились, и свадьба его сестры расстроилась. Дмитрий Момзен теперь не может жениться на Мальвине. Федор Матвеевич, вы понимаете? О чем нам говорила Ласточка — он не может жениться на женщине мечты! А Мальвина к тому же и очень богата. Все сразу он потерял. Федор Матвеевич, вы понимаете, кто такой Андерсен? Кого под этим именем Ласточка имела в виду?
В кабинете раздался новый звонок — уже по «кораллу» — прямой связи. Сиваков поднял трубку.
— Это тебя, из оперативно-технического, — сказал он. — У тебя сотовый занят, они не могут тебе дозвониться уже несколько минут.
Катин голос все еще звучал в мобильном. Гущин взял трубку «коралла».
— Товарищ полковник, это служба контроля за объектом. Там в Пыжевском что-то неладно. Четверть часа назад во двор особняка въехал черный джип, машина принадлежит Дмитрию Момзену, мы проверили по базе. И только что прослушка доложила — в гараже слышны женские крики.
Глава 40
В двух шагах от Кремля
Черный джип Дмитрия Момзена въехал во двор особняка в Пыжевском. Автоматика включилась, подняла дверь гаража, и джип газанул внутрь.
За рулем сидел сам Момзен. Олег Шашкин по прозвищу Жирдяй занимал слишком много места на заднем сиденье. В своих объятиях он крепко держал лишившуюся чувств Машеньку Татаринову.
Весь путь от «МКАД Плазы» на юге, сюда, в центр Москвы, в Пыжевский…
Весь этот долгий путь он держал свою добычу цепко, как великое сокровище. С того самого момента, как он ощутил ее рядом — ее теплоту, ее хрупкость, ее слабость, ее страх, с того самого момента, когда она вскрикнула, увидев их в машине — их, а не Феликса, с того самого момента, как пальцы его… толстые грубые пальцы сомкнулись на ее нежном горле, пережимая сонную артерию… и она пискнула, как птица, в его руках, забилась и затихла, потеряв сознание… С того самого момента Олег Шашкин по прозвищу Жирдяй чувствовал себя на вершине блаженства.
Внутри все пело, в груди бушевал огонь — такой, который не потушить, в чреслах все закаменело. Он ощущал себя массивным как никогда, могучим, готовым в одно мгновение осыпать ее, девушку своей мечты, поцелуями и одновременно сломать ей хребет, сделать ее матерью своих детей, искупав в своей страсти, и умертвить — прямо там, в их постели, в их первую брачную ночь.
Первая брачная ночь… Пусть она началась вот так — с похищения, с сомкнувшихся пальцев на теплом горле, с этого дурманящего аромата ее враз обмякшего тела — пусть так, это ничего не значит. Настоящий кайф еще впереди.