Ячейка 21
Шрифт:
Бенгт лежал на спине с двумя огнестрельными ранениями.
Одно в правый глаз. Одно в пах. Руки все в крови: видимо, сначала она выстрелила ему в мошонку, и он инстинктивно прижал к ране руки, чтобы защититься.
Он был обнажен, светлая кожа выделялась на фоне серых плиток пола. Лидия Граяускас лежала рядом с ним, рука в гипсе спрятана под животом. Она выстрелила себе в висок и одновременно согнулась, так что упала ничком.
Эверт Гренс осторожно двинулся вдоль свежей меловой черты, которой уже успели обвести трупы. Сейчас. Ему нужна буквально
Он осторожно коснулся носком ботинка белого бедра.
Чертов идиот!
Что ты тут разлегся и не смотришь даже!
Свен Сундквист, стоявший в нескольких шагах от него, увидел, как Эверт протянул ногу к бедру Бенгта Нордвалля, как стоял, наклонившись над ним, ничего не говоря. Просто молча стоял над мертвым телом, обведенным белой чертой. Свен вышел вперед и встал рядом:
– Эверт.
– Да?
– Я могу всем тут заняться.
– Работой здесь руковожу я.
– Я знаю. Но я могу заняться всем тут, внизу. Тебе не обязательно здесь находиться. Хотя бы пока я не закончу осмотр места.
– Свен, я работаю.
– Я понимаю, это не может…
– Слушай, Свен, как эта шлюха смогла нас так уделать, а?
– Эверт, уходи.
– Ты что, не понимаешь? Если нет, вали к себе, думаю, тебе есть чем заняться.
Чертов, чертов идиот.
Скажи что-нибудь.
Молчишь.
Лежишь тут голый, прикрыл хлебало…
А ну вставай!
Гренс узнал четырех криминалистов, которые ползали на коленях по всему моргу и искали, что они там обычно ищут. Двое из них – его ровесники, при таких обстоятельствах они и встречались уже много лет подряд: сначала на месте преступления (чаще всего убийства), потом пересекались, пока шло расследование, после – ничего. А через пару месяцев, когда опять кого-нибудь замочат, все по новой. Он снова слегка пошевелил бедро Бенгта. Один из криминалистов чуть в стороне изучал целлофановый пакет с надписью ICA на предмет отпечатков пальцев.
– Нильс!
– Эверт, мне очень жаль. Я имею в виду Бенгта…
– Не теперь. Я работаю. Отпечатки ее?
– Похоже на то. Тут еще боеприпасы остались. Немного пластиковой взрывчатки и несколько запалов. Пара страниц, вырванных из блокнота. И видеокассета.
– Много народу «пальчики» оставило?
– Двое. Руки маленькие. Две правые, две левые. Почти уверен, что все женские.
– Две женщины?
– Очевидно, одна пара ее, – криминалист, которого, кстати, звали Нильс Крантц, кивнул в сторону недвижного тела Лидии Граяускас. Эверт посмотрел на нее, потом на
– После отдашь мне? – Эверт показал на видеокассету. – Когда закончишь, конечно.
– Да. Мне еще надо пару минут.
Боеприпасы. Пластит. Видеокассета. Эверт Гренс разглядывал ее истерзанную спину.
– Чего же ты хотела на самом деле?
Внезапно кто-то его окликнул. Мужской голос раздался из коридора, где-то неподалеку от развороченной двери:
– Эверт!
– Слушаю.
– Пойди-ка сюда.
Гренс узнал голос и обрадовался: Людвиг Эрфорс не успевал к ним, но все-таки заглянул. Он стоял рядом с тем, что прежде было человеком: то самое тело, которое она приказала вытащить в коридор, а затем взорвала, чтобы все поняли, насколько серьезны ее намерения. Эрфорс указал на оторванную руку, наклонился и поднял ее:
– Посмотри-ка сюда, Эверт. Это мертвец.
– Слушай, у меня нет времени на эти игры.
– Да ты посмотри.
– Какого хрена?! Я слышал, как тело разорвало на куски. Понятное дело, теперь он мертвец!
– Он и был мертвецом. Еще до того, как его взорвали. И лежал тут уже с неделю, не меньше!
Эверт протянул руку и пощупал то, что Эрфорс вертел у него под носом. Оторванная рука была значительно холоднее, чем он ожидал. Он снова почувствовал, что его обвели вокруг пальца. Но почему – этого он никак не мог взять в толк.
– Да ты только посмотри, Эверт: крови ни капли. Зато какой запах! Чувствуешь? Понюхай!
– Да.
– Ну, на что похоже?
– Едкий какой-то… вроде на горький миндаль, – попытался он описать запах.
– Формалин. Его впрыскивают в мертвое тело, чтобы оно дольше хранилось.
– Формалин?
– Она взорвала мертвеца. И выстрелила еще в одного. Заложники остались целы, а? Неглупая тетка. Только этот студент-медик, Ларсон, который напал на нее, – того она действительно подстрелила.
Эрфорс еще секунду подержал руку, в которой уже неделю не было жизни, и осторожно положил ее обратно на пол. Эверт прошелся по коридору среди разбросанных кусков тела: никакой крови и все тот же запах.
Она взорвала труп. Она не стала убивать заложников. Значит… она хотела заполучить только одного. Бенгта.
Вот чего она хотела на самом деле.
Он вернулся в морг, к мертвому голому Бенгту и женщине, которая лежала рядом с ним в слишком большом больничном халате.
Молчишь?
Бенгт!
Скажи что-нибудь!
Он чуть не поскользнулся на крови, которая натекла из ее виска.
Так значит, она его хотела заполучить.
Чертова шлюха!
Я ничего не понимаю.
Он не услышал, как сзади к нему приблизился Нильс со словами «Вот кассета, бери», протягивая ему запечатанный пакет. Нильс постучал по его плечу и повторил: