Яблоня греха
Шрифт:
— Следовательно, вы приказали доставить меня сюда, словно красивую игрушку?! — гнев на мгновение затмил страх.
— Если вы не будете послушны, — продолжил он, словно не слыша ее слов. — Вы очень огорчите меня и ужасно пожалеете, что не подчинились мне. Я вынужден буду доставить себе совсем иные удовольствия, но для вас это станет кошмаром. И очень скоро ты пожалеешь, что не была послушной девочкой.
Марциана изо всех сил старалась не показывать страха.
— Я думаю, что с вашей стороны будет благоразумно вызвать экипаж и немедленно
— О, так ты хотела бы помочь мне!.. — ласково протянул он, вовсе не встревоженный ее напоминанием о бароне Грифентале. — Никогда раньше ты не думала об этом. Вы были слишком заняты, госпожа баронесса.
Что-то знакомое почудилось в его последних словах, но у нее не было времени задуматься над этим.
— Мой муж найдет меня и убьет вас, — с гневом произнесла Марциана. — Если вы только причините мне какой-то вред… Если вы не отпустите меня немедленно… Я не отвечаю за последствия.
— Никаких последствий не будет.
— Когда Генрих станет искать меня…
— Он не станет этого делать.
— Барон будет искать! Он отыщет меня, где бы я ни была! И когда он узнает о вашей подлости…
— Барон отправился в Магдебург.
— Зачем?
У нее вновь закружилась голова, словно она попала в водоворот… Все поплыло перед глазами. А новые слова этого человека прозвучали с дьявольской жестокостью:
— Он отправился на поиски сбежавшей жены.
— Но я и не думала никуда бежать…
— Он думает обратное.
— Вы мне лжете. Он никогда бы не смог этому поверить, — вонзив ногти в ладони рук, Марциана попыталась остановить головокружение.
— Но он поверил, моя любовь. Он приехал сегодня домой и узнал, что вы куда-то исчезли, не сказав никому ни слова. Он посчитал, что вы бежали со своим возлюбленным. Михелем.
— Михелем?
— Вспомните, моя малышка, кому вы писали такие нежные письма?.. Теперь вы не можете винить своего супруга в излишней ревности и в том, что он сделал некоторый вывод, узнав о вашем бегстве.
Мысли лихорадочно заработали… Она действительно писала дневник в форме писем к любимому человеку, брату, который давно умер. Но в последнее время она обращалась именно к мужу… Неужели он мог усомниться в ее верности?..
— Я вам не верю, — твердо заявила Марциана, почувствовав сильное желание встать с постели, чтобы более уверенно противостоять этому человеку. Но под тоненькой ночной сорочкой не было абсолютно ничего… — Прочитав мой дневник, Генрих сразу бы понял, что это вовсе не письма к любовнику…
— Но он видел всего лишь несколько тщательно подобранных страниц. Этого было вполне достаточно, чтобы поверить в вашу измену. Вы как-то писали, что вам очень хотелось бы убежать к вашему Михелю. Сейчас я напомню вам. «Как бы я хотела узнать, понимаешь ли ты, как сильно я люблю тебя и как я боюсь
— Боже мой, как же я сразу не догадалась, кто вы! Только один человек имел возможность все это подстроить. Как я могла даже на одну секунду принять вас за мужа, Леопольд! Ваша игра проиграна. Когда я расскажу барону…
— Вы не сможете рассказать ему об этом, — ответил дворецкий, сняв маску и небрежно швырнув ее на заваленный бумагами стол.
— Не будьте глупцом, — выпалила Марциана, приходя в ярость. — Я расскажу всему миру о том, как вы поступили со мной.
— Роза Мюллер тоже пыталась мне сопротивляться, — произнес он уже не мурлыкающим, а угрожающим тоном. — Вам известно, что произошло с ней, дерзкое дитя?
Его лицо исказилось от дикой злобы, и Марциана невольно отшатнулась назад. Когда же он с наглой усмешкой медленно протянул руку, чтобы коснуться ее подбородка, она неимоверным усилием воли подавила крик и потребовала:
— Расскажите мне, как умерла Роза.
— Она вела себя очень глупо. Вы должны быть более благоразумны.
— Что произошло с ней? — с трудом заставила она себя повторить вопрос.
— Я хотел всего лишь показать ей, как опасно сердить меня, но, боюсь, недооценил свою силу.
— Значит, вы избили ее так, что девушка умерла…
— Она дурно себя вела.
— Боже милосердный, как может проститутка, упавшая на самое дно, вести себя плохо?
Его смех прозвучал по-настоящему демонически:
— Вам еще предстоит научиться. Наши маленькие грешные яблочки часто ведут себя не так, как от них ожидают, и за это их наказывают. Мой слуга очень умело пользуется плеткой и знает, когда нужно остановиться. А я… слегка увлекся, забыв, что у меня весьма крепкая рука. Эта девка раззадорила меня. Платье ее уже превратилось в кровавые лохмотья, и кожа на спине была содрана, а она продолжала дерзить мне. Если бы она попросила пощады, она и сейчас была бы жива. Запомните это, моя крошка.
Марциану затошнило. Она представила описываемую им картину, и ей стало дурно.
— Как вы могли? Роза была так молода…
Дворецкий пожал плечами:
— Обычная молодая шлюха, как и все остальные горничные. Вы сами сказали, что она упала на самое дно. Эта девка сама выбрала для себя такую жизнь.
— Вы сами знаете, что это не так, — произнесла Марциана сквозь сжатые зубы, отчаянно жалея, что у нее нет под рукой кинжала или пистолета. — Я очень хорошо представляю, как вы это делаете. Присмотрев хорошенькую девушку, вы увольняете ее без письменных рекомендаций, что не дает ей возможности устроиться на другую работу. Бедняжке не остается ничего другого, как искать работу в этом доме, где она становится вашей рабыней. Вы — законченный негодяй! И вас, конечно, повесят.