Я все снесу

Дейли Джанет

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Стейси вышла на крыльцо домика полюбоваться золотистой дымкой, окутавшей долину, все вокруг было залито солнцем. Воздух наполняло пение птиц, приветствовавших своими трелями наступление нового дня. Под солнечными лучами покрытый рябью ручей казался полоской мерцающей ртути. Стейси с наслаждением вдохнула бодрящий, чистый воздух. Затем, щелкнув пальцами собаке, стоявшей рядом, она направилась к загону.

Она жила в горах уже два дня. В первый день Стейси раскладывала по местам вещи и обустраивала свой быт. Надлежало привести в порядок сбрую, вычистить фургон и помыть машину, запылившуюся от езды по гравиевым дорогам. Вечером она совершила прогулку верхом по долине,

чтобы возбужденный гнедой «выпустил пар» и попривык к новой обстановке. Во второй день она обследовала горы к востоку от домика, проведя почти все время вдали от своего жилища. Кругом была такая красота, что у нее то и дело перехватывало дыхание. Ни разу еще ей не доводилось бывать в столь девственных, не тронутых цивилизацией местах — признаком таковой служили разве что редкие стада, пасущиеся в долине. Как это ни странно для молодой девушки, но Стейси не замечала, как пролетали вечера. Она готовила себе ужин, потом кормила лошадь и собаку и наконец устраивалась на крылечке и сидела там до наступления темноты.

Это было таким отдохновением, что впервые за несколько недель Стейси почувствовала умиротворение. Рядом с безмятежным спокойствием природы печали и горести, которые мучили ее все это время, бесследно исчезли. Имело значение только одно — ощущение радости бытия. Она убедилась, что поступила правильно, спрятавшись от мира. Какой-то частью своего существа она хотела остаться здесь навсегда, но осознавала, что рано или поздно ей предстоит покинуть этот край.

Накануне вечером она написала Картеру письмо, где сообщала, что добралась благополучно и сейчас обустраивается. Сегодня утром она намеревалась поехать верхом по большаку и постараться отыскать на ферме почтовый ящик, чтобы не везти письмо в город. Правда, по дороге сюда она не заметила почтового ящика, но тогда все ее внимание было сосредоточено на дорожной колее и на едущей впереди машине.

Войдя в загон через боковую калитку со стороны пристройки, Стейси прихватила в сарае уздечку и двинулась к рыжему жеребцу, который попятился в дальний конец огороженного пространства. Не обращая внимания на мелькание белых бабок и на то, что маленькие острые уши ходят ходуном, она подошла к лошади. Фыркнув, гнедой беззлобно выбросил вперед передние копыта и метнулся в другой конец загона. Он с вызовом вскидывал голову, дерзко поглядывая на Стейси.

— Полно, Диабло, не годится валять дурака в такое прекрасное утро, — приговаривала Стейси, медленно приближаясь к жеребцу. — Вон как оно из-за тебя начинается — я гоняюсь за тобой по всему загону.

Она подошла к жеребцу, продолжая ласковые уговоры, тот стоял, переминаясь с ноги на ногу. Гнедой недоверчиво поглядывал на Стейси, когда она остановилась и вытянула вперед руку. Диабло нерешительно приблизил к руке свою точеную морду и тут же нежно фыркнул ей в ладошку. Он покорно позволил себя обуздать и смирно стоял — со свободно свисавшими поводьями — в ожидании Стейси, которая пошла за попоной и седлом. Стейси никогда не могла предугадать, как Диабло отреагирует на седло — иногда он воспринимал его спокойно, а иной раз вел себя как годовичок, который впервые его видит. Затянув подпругу, Стейси вывела присмиревшую лошадь под уздцы во двор. Свистнув Каюну, она поскакала вниз по проселочной дороге, которая выходила на большак. Гнедой слегка вскинулся на дыбы, когда подбежала овчарка, но Стейси без труда его утихомирила. Пробивавшиеся сквозь ветви солнечные лучи плясали на медно-рыжей шкуре лошади, оттенявшей белизну блузки наездницы. Каюн несся впереди, принюхиваясь и прислушиваясь ко всему, что творилось на дороге. Уловив желание гнедого ускорить бег, Стейси пустила его легким галопом. Они продолжали быстро скакать до тех пор, пока не достигли большака. Здесь, повернув к городу, Стейси заставила лошадь перейти на рысь. Диабло же хотел по-прежнему мчаться галопом и начал то забирать вбок, то

с силой мотать головой, чтобы ослабить поводья. Она уже не могла любоваться пейзажем, так как все ее усилия были направлены на то, чтобы удержать лошадь в повиновении. Каюн по-прежнему бежал впереди, но время от времени поворачивал назад, дабы убедиться, что хозяйка едет следом. Внимание Стейси было всецело поглощено лошадью, которая то вскидывалась на дыбы, то рвалась вперед. И тут она заметила, что под ней скользит седло. За время пути ослабла подпруга.

Натянув поводья и остановив лошадь, она спрыгнула на землю. Однако от прежней покладистости Диабло не осталось и следа — он наотрез отказывался подпустить ее к себе. Он норовил лягнуть ее и не давал приблизиться. Ухватившись за поводья, Стейси пыталась подойти к нему спереди, однако Диабло, будучи сильнее, всякий раз перетягивал поводья. Стараясь утихомирить разбушевавшуюся лошадь, Стейси не услышала шума мотора, она обратила на него внимание лишь тогда, когда автомобиль подкатил на расстояние ста футов. Она повернулась посмотреть на машину, и в этот момент Диабло метнулся вперед, но девушка, мгновенно среагировав, с силой натянула поводья. Диабло изогнулся дугой, но вырваться ему не удалось.

Шум мотора усугубил ситуацию — взбунтовавшееся животное стало совершенно неуправляемым. Не обращая внимания на машину, которая затормозила в нескольких футах от нее, Стейси изо всех сил старалась удержать лошадь. Она знала, стоит ей выпустить гнедого, и в этих бескрайних просторах его уже не поймаешь. В таком возбужденном состоянии он проскачет сотни миль, прежде чем остановится.

Краем глаза Стейси узнала темноволосого великана, который вылез из машины и направлялся к ней. Надо же было, чтобы это оказался именно Корд Гаррис. Его-то как раз она хотела видеть меньше всего…

— Похоже, у вас маленькая неприятность, мисс Эдамс, — пропел низкий голос.

— Весьма тонкое наблюдение, — саркастически заметила Стейси, тяжело дыша от напряжения. Мужчина подошел сзади, взял у нее из рук поводья и знаком велел отойти в сторону. При виде незнакомца, перехватившего поводья, Диабло стал брыкаться с удвоенной силой, но не так-то просто было вырваться из рук волевого силача. Уворачиваясь от пляшущих копыт, Корд ухватился за нащечник и осадил лошадь на все четыре ноги. Постепенно гнедой стал успокаиваться, потряхивая головой и пофыркивая.

Стейси смотрела на широкие, мускулистые плечи под красно-коричневым пиджаком и на руку, которая оглаживала шею лошади. Невозможно было представить себе, чтобы кто-то сумел одолеть этого гиганта. Тут он повернул голову и перехватил ее оценивающий взгляд. Вопреки собственной воле она не могла оторваться от этих темных глаз, пламенеющих таинственным, глубоким огнем. Он первым нарушил молчание.

— Я бы рекомендовал вам приобрести другую лошадь. Эта не для такого хрупкого создания, как вы.

— Спасибо за совет, но его у вас никто не спрашивал, как, впрочем, и за помощью никто не обращался, — огрызнулась Стейси, негодуя на себя за то, что была обязана этому человеку.

— Мне показалось, что без посторонней помощи вам не обойтись, — ответил он холодно, насмешливо скривив рот. — Но, безусловно, я мог ошибиться.

— Я бы привела его в чувство, если бы не ваш громыхающий драндулет, — выпалила она, указывая на сияющий, коричневый с золотом «континентл», стоявший поодаль, — который напугал его еще больше.

— Я и не подозревал, что на право пользования общественной дорогой требуется ваше разрешение, — пропел Корд Гаррис с едким сарказмом, глаза его метали молнии. — Если ваша лошадь пугается машин, вероятно, ей не следует появляться там, где они имеют обыкновение ездить.

— Извините, я погорячилась, — с искренним раскаянием произнесла Стейси. Он оказал ей услугу, а она вела себя Бог знает как. — Иногда он демонстрирует свой норов, чему вы и оказались свидетелем.