Я в любовь нашу верю...
Шрифт:
Как бы то ни было, но неделя прошла, и на горизонте вновь замаячили выходные. Не изменяя себе, Усаги провалялась в постели довольно долго и открыла глаза, когда стрелка часов давно перевалила за полдень. Сладко потянувшись и зевнув, девушка улыбнулась, чувствуя, как по отдохнувшему телу растекается блаженная нега.
Не без сожаления поднявшись с кровати, Цукино проследовала в ванную комнату, где провела довольно много времени. Душ взбодрил ее, дал заряд сил на остаток дня. О да, на сегодня у Усаги было много планов. Хотелось сделать все и сразу: убраться в комнате, помочь матери на
Воодушевленная планами на день грядущий Цукино, завернувшись в мягкое розовое полотенце, подошла к напольным весам. В свете последних событий она опасалась подходить к ним, дабы не расстраиваться. Но сегодня Усаги решила все же рискнуть. Итак, встав на весы и сжав одной рукой полотенце на груди, девушка с надеждой и любопытством взглянула на табло.
Тут же на весь дом раздался дикий и пронзительный вопль, переросший в протяжный, отчаянный вой. Не было ни одного человека, кто не услышал бы его. Даже Шинго — и тот расслышал крики сестры сквозь наушники.
Встревоженные отец, мать и младший брат помчались в ванную комнату — а вдруг случилось что-то серьезное, и Усаги нужна помощь? Влетев в помещение, Цукино замерли, с недоумением и легкой долей раздражения глядя на девушку. Она сидела на полу и размазывала по щекам слезы, шумно шмыгая носом. Усаги ревела белугой, не замечая, что в комнате она уже не одна.
— Что случилось? — Икуко подошла к дочери и присела рядом, коснувшись ладонью ее спины.
— Я… Я… — Усаги заикалась, захлебываясь в рыданиях.
— Что-то болит? — встревоженно проговорила женщина.
— Нет, — шмыгнула носом Цукино и вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Тогда что? — отец засунул в рот остатки тоста с джемом, который по рассеянности прихватил с собой.
— Я… поправилась. На три килограмма! — выдавила, наконец, Усаги и заревела пуще прежнего.
— О-о-о… — простонали остальные члены семьи, закатив глаза. Икуко, подняв с пола поварешку, рассеяно вытерла ее о передник и переглянулась с мужем, покачав головой. Подобные истерики их дочь закатывала и раньше, когда только-только перешла в старшую школу; но вот уже несколько лет Усаги не жаловалась на лишний вес. И тут на тебе!
Поняв свое бессилие в этой проблеме, чета Цукино вышла из ванной комнаты, решив вернуться к прерванным делам; а Шинго остался. Прислонившись плечом к дверному косяку, он насмешливо наблюдал за развернувшейся перед ним трагедией. Цукино уже предвкушал исход — подростку нравилось дразнить и подначивать тонкослезую сестрицу. И он никак не мог упустить шанса подействовать ей на нервы еще раз.
— Хватит реветь, бегемотиха! — протянул он, подкрепив свои слова смешком. — Поднимайся! Или ты стала настолько толстой, что не можешь встать?
Усаги бросила на него уничтожающий взгляд, но не ответила, продолжая предаваться своему горю.
— Ой-ой! Еще немного, и придется расширять дверные проемы, чтобы ты могла перемещаться по дому. Усаги, три на четыре, не пролазит ни в одну дверь, ха-ха-ха! Или, на худой конец, будешь проходить боком…
— Заткнись! — вскинулась
— Бегемотиха! Бегемотиха! — продолжал дразниться младший брат, и Усаги, наконец, не выдержала. Схватив с полки бутылку шампуня, она ловко запустила ею в Шинго. Тот, правда, не стал дожидаться, пока увесистая тара попадет ему в голову, и быстро скрылся за дверью.
Всхлипнув, девушка медленно поднялась с пола и, пригладив волосы, обреченно поплелась к себе в комнату. Там, плюхнувшись на незастеленную кровать, она взяла в руки телефон, дрожащими пальцами набрала номер и, вдохнув поглубже, произнесла:
— Привет, Мако. Нет, у меня не все хорошо, это ты точно подметила. Да, надо встретиться. Срочно! Позови других, хорошо? У меня серьезные проблемы. Потом скажу, какие. Да, спасибо, — Усаги сбросила вызов и со стоном закрыла лицо руками.
«Три килограмма. О, небо! Это не просто серьезные проблемы, эта беда космических масштабов!.. — подумала девушка и невольно представила, как она будет выглядеть в ближайшем будущем — тучная, неповоротливая, с круглым лицом и заплывшими от жира глазами-щелками… Кошмар! Да уж, с такой фигурой от демонов не побегаешь! — Надеюсь, девочки что-нибудь придумают», — решила Усаги и принялась собираться, от всей души надеясь, что без проблем влезет в любимые джинсы.
О других планах на день она уже и не думала.
Усаги чувствовала себя глубоко несчастной, наблюдая за тем, как ее подруги уплетают за обе щеки дайфуку с клубникой, киви и шоколадом, которые Мако испекла аккурат к приходу гостей. Цукино смотрела на жующих девушек с тоской обездоленной сиротки, которой для счастья только и нужно, что кусочек хлеба, но в то же время не решалась прикасаться к пирожным, судорожно сглатывая слюну. Да, в любое другое время она бы умяла добрую половину этих восхитительных сладостей, но мысли о лишних трех килограммах удерживали Усаги от грехопадения.
Подруги уже знали о проблеме Цукино и, к неудовольствию и явной ее досаде, не пытались даже проявить солидарность. Напротив, они с удовольствием продолжали поглощать дайфуку, нахваливая кулинарное мастерство хозяйки квартиры. Даже Луна — предательница! — не без удовольствия вкушала пирожные Мако.
Наконец, Усаги решила, что самое время снова вернуться к насущной проблеме — ее лишнему весу, и произнесла, привлекая внимание окружающих:
— После слов Шинго я и впрямь начинаю чувствовать себя бегемотихой. Наверное, это все сила внушения. Как думаете? И что мне делать? — девушка, нервничая, принялась накручивать на пальцы пряди волос, бросая на подруг настороженные взгляды.
— Значит, есть все-таки в мире справедливость, раз тебе аукнулось твое обжорство, — ответила Рей, демонстративно запихивая в рот остатки пирожного и потянулась за следующим. — Иначе быть тебе в моих глазах ведьмой до конца дней своих.
— Но я же не виновата! — вскричала Усаги, и на глазах ее вновь выступили слезы.
— А мы говорили тебе, чтобы ты не трогала тот тортик? Чревоугодие нарочно искушало тебя! — вмешалась Луна, бросив на Цукино строгий взгляд из-под насупленных бровей.