Я устала быть сильной
Шрифт:
– Почему? – хмурюсь. – Что такого сложного в проявлении заботы?
– У меня на это нет времени. Деньги и секс – это тоже приятно, только быстрее. В мире, где женщины не в дефиците, легко можно найти альтернативу той, которой нужно уделять внимание и прорабатывать ее внутренние зажимы.
– Это эгоистично, – усмехаюсь.
– Честно, – не соглашается Рафаэль. – Давай поговорим о тебе.
– Обо мне? – теряюсь. – Зачем?
– Проявлю участие, – оборачивается Рафаэль и широко улыбается.
В темноте
– Спасибо, мне не нужно участие, – вздыхаю.
– И деньги тебе тоже не нужны, как я понял. Это значит, что?..
– Прекрати, – усмехаюсь.
– Что тебе нужно просто чтобы тебя качественно расслабили.
– Прекрати. – повышаю голос.
– Трахнули. – заговорщицким шепотом заканчивает он.
– Нет! – возмущаюсь, но вопреки всему по телу пробегает волна мурашек от его пошлых намеков. – Так себе из тебя психолог.
– Ну, так объясни, в чем я не прав.
– Во всем, – возмущенно смотрю на него. – Ты очень однобоко делишь женщин. Одна может нуждаться во всех трех вещах, другая – ни в одной.
– Ну, а ты в чем нуждаешься?
17. Все хорошо
Все, что мне нужно, это простое женское счастье, но…
Сильной женщине не светит сильный мужчина. К ней вечно прилипают инфантилы, которым нужна решала и мамочка, а сильные обходят стороной.
Господи, кто бы только знал, как я устала быть сильной!
Я уже начинаю завидовать девочкам с накачанными губами, которые отдыхают на яхтах и наслаждаются жизнью просто потому, что грамотно умеют себя подать под соусом “дурочек”.
Увы, меня воспитывали иначе, и дурочкой я прикидываться смогу вряд ли.
Потому что мне с детства вкладывали в голову, что я должна уметь сама себя обеспечить, ведь на мужчин надеяться нельзя и выбивать себе место под солнцем “одним местом” тоже.
И я училась.
Старалась быть быстрее, выше, сильнее других. Победы в олимпиадах? Запросто. Диплом с отличием – пожалуйста. Папа сказал адвокатура, значит, адвокатура. И плевать, что перед этим нужно было несколько лет отработать в следственном в таких собачьих условиях, от которых хотелось выть.
Но я не выла. Я, сжав зубы, терпела.
А учеба в академии юстиции, где всем плевать, что у тебя месячные и живот болит? Что у тебя циститы после наряда, потому что ты продрогла насквозь и вернулась с ледяными ногами? Я все это помню, как вчера. И, конечно, ни о чем не жалею, ведь это была юность, а она полна и приятными впечатлениями, но…
Я хотела танцевать, петь, рисовать. Мечтала о театре, кино. Писала стихи. И похоронила это все под папиным “это блажь” и маминым молчаливым согласием.
– Я ни в чем не нуждаюсь, – усмехаюсь, глядя в глаза Рафаэля. – У меня все хорошо. И с финансами, и с сексом, и ни в чьей заботе я не
– Именно поэтому бежишь к Дэну по первому его свистку? – холодно усмехается Рафаэль в ответ.
– Я не!.. – возмущаюсь, но внутри неприятно сжимается. Больно. Потому что бегу. – Знаешь, что? Во-первых, это не твое дело. – беру себя в руки. – Во-вторых,.. завидуй молча.
Рафаэль вздергивает брови и молчит.
– Что? – зло фыркаю, принимая его пристальный взгляд.
Он лишь отрицательно качает головой и достает из кармана пачку сигарет.
Так и сидим молча все оставшееся время, пока ждем Жанну, любовь Доманского.
Чувствую, как во мне вскипает раздражение. Потому что я начинаю без остановки перемалывать слова Рафаэля.
“По первому свистку”. Так вот, как это выглядит со стороны? Я, конечно, не должна принимать это близко к сердцу и, если уж так разобраться, стоит хотя бы мысленно поблагодарить этого прямолинейного эгоиста за честность, но мне все равно обидно.
Все мои попытки угодить и не обидеть человека, отплатить ему добром, со стороны выглядят так, будто я навязываюсь и прислуживаю. Превосходно просто.
Когда Рафаэль заводит машину, я удивленно смотрю на него, а потом на ворота, из которых выходит Жанна.
Она выглядит не так идеально, как при нашей единственной встрече, но для женщины, которую удерживали в плену, достаточно хорошо держится. Только кулаки сжаты и лицо бледное. Рафаэль не торопится выходить к ней на встречу.
– Почему ты не встречаешь ее? – хмурюсь.
– У меня нет цели всем угодить, – цедит сквозь зубы с ухмылкой, кинув на меня злой взгляд. – И мне не предлагали четыре миллиона. Хочешь – выйди, встреть?
Обиженно отворачиваюсь к окну и зарекаюсь с ним вообще еще когда-либо разговаривать.
Жанна садится на переднее кресло, кажется, даже не заметив меня, но и с Рафаэлем они не здороваются и ни о чем не разговаривают. Машина трогается и достаточно быстро набирает скорость.
Едем в абсолютной тишине.
Я только-только начинаю осознавать, что Денис остался там совершенно один, в окружении людей, которые опасны для него. На душе становится тоскливо и маятно. С переднего пассажирского сидения слышится сдавленный всхлип Жанны.
– Вау, ты что, настоящая? – хмыкает Рафаэль язвительно, глядя на нее, и мне в который раз хочется его стукнуть.
Не знаю, откуда взялась эта женская солидарность к сопернице. Скорее всего, потому что мы волнуемся за одного и того же мужчину.
– Заткнись, пожалуйста, – шепотом просит она, всхлипывая. – Просто сделай вид, что ты ничего не заметил.
Рафаэль, которого второй раз за последние полчаса попросили замолчать, ни слова не говоря больше, лезет в подлокотник и достает для Жанны пачку бумажных платков, протягивает ей с недовольным лицом.