Я твой кислород
Шрифт:
— Да. Понимаю.
Слова Дамлы возымели должный эффект. Караджа ощущала этот мерзкий, холодный аромат смерти застывший в воздухе. Дамла говорила о большинстве смертей ее любимых. Ведь когда череда смертей продолжается на протяжении трех лет, начинаешь понимать, что твоя очередь близка, буквально видишь невидимую руку убийцы, которая готовится вцепится в глотку, а попытки вырваться из его лап иссякли. Тогда то и настал черед обернутся, и начать атаковать, когда он не настроен на борьбу. Такого шанса не было у ее сестры, невестки, брата, тети, дяди, но она должна остаться в живых, не ради себя, а ради близких. Семья Кочовалы слишком много отдала жертв, настал черед мстить, причем
— Я не Акшин, — с уверенностью заявила, скорее всего себе, чем Дамле, — я давно уже поняла, что жизнь — далеко не сказка.
— Как только увидишь Азера, забудь о прошлом, Караджа. Единственное, что у тебя осталось от прошлой жизни — имя. Да, мы рискуем твоей жизнью, но ждать помощи бесполезно. Дав бразды правления мужчинам, а сами усевшись в доме мы ни к чему хорошему не пришли. Только так можно узнать эту невидимую схему и уничтожить целую группировку по уничтожению семьи Кочовалы. Назад пути нет.
Назад пути нет. Есть только прямая дорога в ад, но вот кто туда попадет и через сколько — неизвестно. Есть Азер, те, кто стоит за его спиной и возможно они и являются главными, а есть она — невинная жертва, которая собственными силами может поменять ход игры и встать на новую, неизведанную ей сторону.
— Отключаюсь, — Караджа скинула вызов, и удалив вызов бросила телефон на постель и схватилась за голову. Настал этот день. Нервы были совсем не в порядке, ее немного лихорадило, но она и так слишком долго продержалась. Мужчин ее семьи чуть ли не с пеленок учили убивать людей с целью защищать, как свою семью, так и Чукур. Они с Акшин постоянно же должны были находится дома и лишь после череды смертей отец додумался научить ее стрельбе, но это совершенно другое. Стрелять по бутылкам не сравнится с выстрелом в живую плоть с целью убить, тем самым защитить себя.
— Я жду, — прозвучал приказной тон Мелике на что Караджа лишь поморщилась, и убрав телефон в маленькую сумочку, поспешила вниз.
Когда она встала перед женщиной с кислой миной, то молилась, чтобы поскорее ее словесная трепка закончилась. Надев белое платье в черный небольшой цветочек до колена с рукавами три четверти и заколов несколько прядок сзади объемной заколкой, Караджа решила отбросить в сторону закрытые черные лодочки и обула белые кеды. Именно и они выбесили Мелике.
— Что это? — указала она на ее ноги пальцем, смотря прямо в глаза, не скрывая своего недовольства.
— А это, — посмотрев на ноги, будничным тоном ответила я, — это моя индивидуальность, мой шарм или же просто напросто мой характер. Не хочу вас огорчать, но я их не сниму, — подняв голову, и с вызовом взглянула в глаза этой женщине.
В ее глазах я рассмотрела некое недовольство, задумчивость и нотку хитрости. Что она задумала?
Протянув ей тяжелые пакеты, Мелике схватила со стола ключи от машины, и идя в сторону выхода крикнула:
— Я тебя подвезу.
Подождите… это что реальность? Караджа потрясено смотрела вслед уходящей фигуре и недоумевала. Никогда бы в жизни она бы не подумала, что это странная, властная, любящая доказать свою правоту женщина, так спокойно отреагирует на ее выходку. Но вот подозрение после ее взгляда зарылось в ней. Возможно, она что-то сделает в дороге…
Но как оказалось, Мелике просто отвезла ее к дому подруги и вышла поприветствовать Фадик, которая вышла их встретить, и от которой не скрылся внешний вид выбранной собственноручно невестки.
Попросив ее отнести приготовленные блюда в дом и дождаться ее там, Фадик осталась с подругой на улице, чтобы немного поговорить. Когда Караджа скрылась в доме, Фадик спросила:
— Неужели
— И не говори, Фадик, — помотав головой, согласилась с подругой Мелике. — Главное, по приезду вместе с ней сходили на шопинг, не смотря на ее возражения, накупила столько красивых туфель, но она хочет одновременно выглядеть и красивой, и при этом чувствовать себя комфортно. А увидев ее в таком виде сегодня услышала лишь, что она таким образом выражает свою индивидуальность и характер. У меня совсем не было времени, чтобы ее переубедить.
— Ничего, не беспокойся я решу этот вопрос, — со всей решительностью заявила Фадик на что и рассчитывала Мелике. Пускай и она немного помучается с этой девчонкой. — Наряды готовы к свадьбе? Не вздумай даже отказываться, Мелике — я тебя знаю!
— Ну что ты, дорогая. Я, конечно же, согласна посетить празднество, но вот Караджа на отрез отказывается — не хочет наряжаться. Тем более, она хотела завтра утром вам помочь со сборами и немного прогуляться по Адане.
— Ни в коем случае, Мелике. Значит так, сегодня я поговорю немного с Сейхан, и они вместе с девочками наведаются в магазин за нарядами, пока мы будем принимать сыновей с дороги. Не волнуйся — это дело на мне! Как раз им нужно наладить контакт между собой.
— Тогда ты набери мне, а я девочек отвезу, хорошо? Может твои дочери убедят ее, и шопинг с ними поможет развеять ее апатию.
— Договорились.
Пока Фадик не было в доме, Караджа начала помогать Сейхан собирать приданное, попутно выслушивая историю их любви с Муратом. Почему-то их отношения ей напоминали Акшин и Джеласуна, только вот у них не было треугольника, коим я являлась. Но даже отсутствие препятствия у этих влюбленных, Караджа услышав, что он работает на Азера поняла, основываясь на опыте, что кому-то из них когда-нибудь придется пожертвовать собой и умереть. Так было всегда, либо они умирали постепенно, как ее дядя Кахраман и его жена, или же поодиночке, как дядя Ямач потерял Сену, или же Джеласун потерял Акшин. К сожалению, жизнь в этом криминальном мире показала, что тебе не удастся перейти дорогу до конца без потерь.
Когда Караджа закончила с глажкой белья, взяла поглаженную стопку, чтобы переложить на диван и упаковать, но Сейхан, как некстати схватила ее за кисть руки, вынудив издать стон боли:
— Ай.
Резко схватив за пульсирующую руку, Караджа выронила поглаженное, даже не замечая. Тем временем Сейхан подорвалась к ней, лихорадочно осматривая руку и прося прощения:
— Прости-прости. Караджа, что я не так сделала? Караджа, скажи что-нибудь!
— Спокойно, не кричи ты так! — прикрикнула я немного, садясь на кровать, не отнимая руку от кисти. Перед тем как уехать, Дамла попросила меня удалить татуировку, чтобы не проколоться. Теперь же кисть саднило при любом касании. Символика Чукура навлекла бы на меня беду, если бы Азер увидел.
— Дай посмотреть, — умоляла ее девчонка.
— Ух, нечего смотреть Сейхан, — Караджа убрала руку, показывая ей что ничего нет на руке. — Не думай об этом.
— Как это не думать? Ты вон вся скрутилась от боли, когда я схватилась за руку! Обожглась или ударилась? — ее детское личико умиляло, поэтому Караджа сжалилась, положив руку ей на плечо, принялась успокаивать маленькую девочку.
— Сейхан, если ты успокоишься и дашь мне, хоть слово сказать, то смогу. Спокойно. Все? Больше не кричи, прошу тебя, — когда она успокоилась, я решила ей рассказать. — Просто недавно я свела татуировку, буквально пару дней назад, поэтому немного болит. Только никому не слова — не хочу, чтобы мама узнала.