Я твой кислород
Шрифт:
— Да ладно вам. Забудьте! — нет, меня точно Азер после этого не простит. Хотя у нас очень сложные взаимоотношения в последнее время. В принципе эта будет месть ему за то, что не пощадил мои чувства и решил избить моего дядю.
— Караджа, я уже готов заставить тебя говорить, — влез дядя Ямач. — Ты что-то заметила, когда он выходил?
— Ну он снял перчатку и… — я открыто издевалась над ними, поглядывая то на одного, то на другого. — А что мне будет, если скажу?
— Не выпорю тебя, девочка, — прозвучала старая, как его молодость,
— Проси, что хочешь, — опрометчиво дал мне собой выбрать, дядя Ямач.
— Ты не станешь его убивать и дашь мне хоть немного поиздеваться над ним. Дядя Джумали, согласись, что ему никто раньше из девчонок пальцы чуть не протыкал и кипяток на голову не выливал?
— Говори уже, Караджа, блин, — не вытерпел он. — Ямач выполнит твое обещание.
— Отлично, тогда расскажу, — я хлебнула немного чая, но рука дяди Джумали рядом сжалась в кулак. — У господина Азера на тыльной стороне ладони огромная красная роза на всю руку. Вот такая! — показала я размер.
Секундная тишина, а потом они зашлись в хохоте вместе со мной, а я воспользовалась моментом и когда дядя Джумали увернулся, взяла нетронутую тарелку с его кусочком торта и когда он ко мне развернулся схватила свободной рукой за затылок, а другой залепила по лицу тортом, хорошенько приложившись. Я сжала зубы, чтобы не рассмеяться и мигом, как пуля вылетела из-за стола, забежала в ванную, закрываясь на замок и хохоча уже в голос, не скрывая и забывая про всех соседей, побег и прочее. Я дала дядям повод поиздеваться, но развить мысль нет. Бред, объединить его рисунок и то, что он подарил мне сегодня именно розы, но перестраховаться стоит.
— Караджа, открой дверь! — кричал по ту сторону, дядя Джумали, а позади слышался дикий смех Ямача. Впервые после смерти Сены я слышала его смех и очень рада, что смогла вызвать его.
— Не делай этого, он не в себе.
— Ямач, — крикнула я в ответ, выдыхая. — Засними его, а то Дамла мне не поверит!
— Я тебе эту камеру в задницу засуну, малыш. Караджа, выходи, я спокоен! — врал он мне.
— Не верю! — я заправила волосы за уши, разворачиваясь боком к двери, прислушиваясь.
— Ты мне, Джумали Кочовалы не веришь? Это как ты поняла?
— Ваш импульсивный тон не дает никакой возможности думать о вашем прощении, сеньор. Нужно сказать «мерси», любимая племянница за то, что сделала мне увлажнительную маску. Всему тебя надо учить, дядя. Чур назовешь первую дочку в мою честь, тогда выйду!
— Всмысле первую? Мы тебе кролики чтоль? Ладно, назову собаку в твою честь, так сойдет?
В итоге, когда Ямач меня отвозил обратно, я вычищала из волос торт, который мне скинули на голову с балкона, когда я вышла из подъезда. А Ямач все же смог это заснять и перекинуть мне на телефон, чтобы я показала Дамле. Улыбки до сих пор не сходили с наших лиц, как у дураков, честное слово.
— Вот, как я пройду мимо охраны в таком виде? — возмущалась я. — Ты успел принять ванную, а
— Договоришься и на том самом вручении про которое мы говорили я включу фотографии из твоего детства, — пообещал он мне, а я реально испугалась, что он не шутит.
— Ты не сделаешь этого! Нет! Тогда я переметнусь в лагерь дяди Салиха и папы, вот тогда тебе не сдобровать!
— Все, мир, — мы пожали мизинцы, прекращая уже это сумасшедствие. — Возвращаясь к нашим баранам. Ты точно заметила этот цветок на его руке?
— Скорее всего не только я, но и господин Вели, которого ты видел с утра. Почему спрашиваешь? Это так важно?
Вот так, Азер, я разрушу все твои мечты связанные со мной. Нечего пытаться уничтожать мою семью с каждым разом и надеяться, что я прощу. Ты не понял, что лимит давно исчерпан и тебе наступит конец, если хоть я еще кого-то потеряю. Таким образом, я принимаю сторону дяди, которого ты так ненавидишь и вечно соревнуешься в остроумии. Всегда буду вставать на его сторону, потому что он моя родная кровь, мой защитник и герой, а не ты.
— Раз он упомянул про личную жизнь, то у него скорее всего полно девушек, которым он морочит голову. Цветы для него не знак внимания, а богатства. Будь осторожна.
— Он не посмеет, дядя. Никто больше не посмеет отнять наши жизни. Но и ты выполнишь мое обещание. Как-то некрасиво оставить его без ответа, ведь господин так потрудился: поднял трубочку, нашел номер, вспомнил математику, когда пересчитывал количество цветов и денюжки за них. Нужно отплатить, мы же воспитанные люди.
— Ох, не то ты просишь, Караджа. Давай я пораскину мозгами, как это можно сделать безопаснее для тебя или же передай мне, а я исполню.
— Мы так не договаривались, — я настаивала на своем.
— Хорошо, подумаю. Интересно, кому не повезло так? Мужику голову снесло от любви и это мне на руку. Смотри, если он появится перед тобой и меня не будет рядом, то сразу же звони. Я бы посоветовал тебе перейти на домашнее обучение, но ты и так недавно вошла в колею.
— И за понимание спасибо. Я хотела спросить тебя о другом. Что тебя объединяет с той гостьей, которую я привезла? Эфсун, кажется? Я беспокоюсь о ее состоянии, все-таки на ее жизнь покушались.
— Караджа, запретная тема. Все, наши разговоры на сегодня закончены, а то ты начинаешь переходить границы.
Музыка заполнила салон, ясно давая понять, что меня больше слушать ненамерены. Когда-нибудь я узнаю, дядя. Узнаю, но не знаю, что сделаю с информацией. Ты с ней чувствуешь себя иначе, как будто забываешь о своих муках, а мне и этого достаточно. Ничего нового, как все было запутано в наших с ним жизнях, так и до сих пор мы в подобном дерьме. Мы выползем, а вот остальные посмотрим, смогут ли вообще поднять руку после поражения.