Я твой кислород
Шрифт:
— Значит, я в деле. Брат перестанет со мной общаться, если я полезу искать информацию на Саваша, ведь до этого он сам тщательно все пересмотрел.
— Посмотрим, Йылмаз. Мне пора. До встречи, — мы обнялись на прощание и я спустилась по мостику, но вдруг вспомнила. — Йылмаз, есть еще кое-что.
— Что именно?
— Присмотри за ним в понедельник. Он собрался поговорить с моим дядей с глазу на глаз, но нужен тот, кто сможет их остановить. Мне не хочется терять никого из них.
— Считай, что уже сделал. Тебе пора, — напомнил он и помахал на прощание.
Господин Вели встретил меня на входе, где мы немного поговорили и он отвез меня
— Девочка, прошу тебя подумай и взвесь все еще раз. Я найду очевидца и тогда станет намного проще.
— Найди, — он думал, что я передумала, но я продолжила, — но мне нужен этот пистолет. Так даже будет лучше. Живой человек и экспертиза в одном флаконе должны ее убедить. Не смей даже что-то говорить дяде, иначе прибью. Клянусь, после случившегося нажму на курок. Я уже рядом и не стоит меня отговаривать. Что там с Акыном?
— Вчера он жестко избил насмерть адвоката, которого подкупил его, чтобы насолить твоим родственникам. Теперь их точно смогут выпустить.
— Зачем ему нужно было убивать адвоката? — до конца не понимала я, а он тем временем подъехал к воротам.
— Он специально тормозил дело, переносил слушанье, чтобы Акын, Эфсун и Азер смогли спокойно закончить начатое, но благодаря Ямачу им и частичку задуманного не удалось совершить.
— Удалось, — вспомнила я тот злополучный день. — Дедушку теперь не вернуть и спасибо господину Азеру, что поспособствовал. Вы с Дамлой правильно делаете, что недолюбливаете его. Ничего хорошего он в итоге не сделает, лишь принесет разруху. Я такая дура, меня аж тошнит о себя. Как я могла подпустить его настолько близко к себе?
— А разве мы выбираем, кого полюбит наше сердце? Наша жизнь состоит из разных звеньев без которых не существовало многого. Например, если той злополучной ночи не было, мы бы с тобой встретились? Нет. У меня никогда не было детей, но тебя по праву можно называть моей дочерью. Думаю, Селим не расстроится, — папа был бы только рад, но я не стала говорить. — Надеюсь, когда это все закончится наше общение не прекратится.
Я отстегнула ремень безопасности и потянувшись, обняла мужчину, который в последнее время стал для меня очень важным. Да, я любила своего отца, но господин Вели сделал для меня большее. Отец бы сказал, мы обязаны тебя защищать, так я и не подвергаю себя опасности, а даже наоборот, теперь даже враг дважды подумает, прежде причинять боль моим близким. Я застрахована со всех сторон.
— Ты слишком стал сентиментальным, мишка, — я получила по макушке за такое прозвище слегка, но со смехом отстранилась, потирая ушибленное место. — Шучу. Не забывай, ты обещал мне партнерство, не такое величайшее, как у нашей незаменимой четверки или пятерки черт их знает, но хоть какую-то надежду на большее. Мы теперь неразлучны, как Чип и Дейл. Благодаря тебе я стану гонять на модных тачках, но не стану похожей на Эфсун, у меня будет целый гардероб комфортных спортивных костюмов и кроссовок, чтобы я не мучилась убегая от очередного «воздыхателя».
— Значит, говоришь, что будешь обводить вокруг пальца мужиков, как вздумается? Ах, хитрая лиса, — он защекотал меня, вызывая вновь смех, но его пытки не были долгими.
— И не только, господин Вели. Мы найдем тебе еще пару. Да-да, — когда он стал возмущаться, настояла я. — Ты заслуживаешь вновь встретить свою любовь.
— Чего, девочка? Я думал в твоем возрасте верят в единственную любовь до конца жизни.
— Ну
— Шерлок Холмс, прекратите мне угрожать. Иди домой, позже созвонимся. Тебя подвезти вечером? — я отрицательно покачала головой, играя бровями. Нарываешься, Вели. — Все, не завожу старую пластинку. Доброго дня.
Я забрала пакет с заднего сиденья, вышла из машины и придерживая дверь, прикусила губу и ответила ему:
— Доброго дня, старичок, — в меня что-то кинули, но я успела прикрыть дверь и побежать к воротам, оглядываясь.
У него существовал пунктик по поводу возраста, но я постоянно возвращала его в реальность, такими прозвищами. Ничего, переживет и тем более он не обижался, а это уже хорошо. Но по шапке при следующей встречи я получу. Надо попросить помощи у дяди, иначе в таком возрасте еще ремнем напорют, стыда потом не оберешься.
Зря я не заметила странные покашливания в мою сторону охраны, ведь когда зашла в гостиную, то вновь увидела перед собой ту самую картину. Передо мной вновь стояли те самые ярко красные розы, только уже свежие, как будто только что сорвали.
— Чертово «дэджаву», — вспомнила я фразочку дяди Салиха. Нет, я точно поседею с этим Азером. Что я теперь скажу родным?
— Дочка? — обратилась ко мне мама, выходя из кухни вместе с бабушкой. — Господин Вели такой щедрый, но не слишком ли он тратиться. Я не против, — поспешно заявила она, ну еще бы. — Просто мы и так многим ему обязаны.
Бабушка же прочитала меня, как открытую книгу. Мне конец. Она знает, что это не Вели вновь послал цветы.
— Вся твоя комната в мягких игрушках, — проинформировала бабушка. — Изначально я хотела провести серьезный разговор, но твой дядя разуверил меня.
— Дядя Ямач? — ошарашено уточнила я.
— Он. Сказал, что сегодня ты стала свидетельницей одной сцены и не смогла спустить с рук поведение гостя. Но ты дочка переборщила, раз после того, как ты его облила горячим чаем он взялся не за пистолет, а обратился в цветочную. Твое право, но больше не делай так. Он мог, что угодно сделать, когда ты стояла так близко у него за спиной. Ямач сказал, что мужчина слишком сделал акцент на тебе при встречи, так что будь осторожна.
— Так и будет бабушка. У меня к тебе маленькая просьба, — перевела я тему, чтобы бабушка не успела уловить чего-то нового при упоминании Азера.
— Говори же.
— Я прикупила дяде новую одежду, потому что старая ты знаешь, может вызвать воспоминания, но вот размер обуви не могу вспомнить. Дай мне что-нибудь из нового — я ему отнесу. Это наименьшее, что я могу для него сделать.
Уже который день я замечаю, что дядя ходит в одном и том же, что меня немного беспокоит. Человек даже не может душ спокойно принять, не то что покушать. Кстати, надо приготовить что-нибудь в кафе, когда он переоденется.