Я - Степан Разин
Шрифт:
Он сделал вид, что ничего не услышал.
– В последнее время к нам в основном поступали Горбачёвы, Пугачёвы, одна Мата-Хари, были Ельцин и Шумахер. Вы утверждаете, что вы - Разин?
– он насмешливо посмотрел на меня.
– В таком случае налицо раздвоение личности.
– Да - я Разин.
Он первым не выдержал мой взгляд и вновь уставился в окно.
– Разин Степан Тимофеевич, - он ослабил узел галстука и покрутил головой.
– Чёрт знает что.., - его пальцы забарабанили по крышке стола.
– Вы были журналистом, - он не спрашивал,
– За что вас уволили?
– Вы делаете вид, что ничего не знаете или вас так проинструктировали?
– я нагло потянулся к пачке и выбрал себе сигарету.
Он подал мне зажигалку, дал прикурить и закурил сам. Глубоко затянувшись и медленно выдохнув дым, он сказал:
– Лечения вам не избежать.
– Интересно, какого? Я слышал много интересных историй о методах "лечения". Может, поговорим откровенно?
Он открыл картонную папку - историю моей болезни:
– Считайте, что вам повезло - больница у нас особая и всегда была...
Я громко рассмеялся. Он с недоумением на меня оглянулся:
– Здесь самое современное оборудование на уровне мировых стандартов и любые лекарства.
В его руках появилась авторучка, и он что-то стал писать на новом, розовом (интересный цвет для таких учреждений) листе.
– Отдохните, успокойтесь. Вашей жизни и психике здесь ничего не будет угрожать. Сергей надолго уехал?
– как бы невзначай спросил он.
– На год или полгода - точно не знаю.
– Ничего, - подмигнул он мне, - Степан Разин - это не Ленин, вылечим!
– Вам нечего лечить.
– Ну-ну, - на его лице появилась понимающая улыбка.
Авторучка щёлкнула и исчезла в нагрудном кармашке накрахмаленного белого халата.
– Я не болен!
– выкрикнул я.
– А к нам больные не поступают - к нам поступают люди, у которых другие проблемы.
Мой дневник исчез в папке истории болезни.
– Обязательно прочту, - пообещал он.
Я стал смеяться, смех становился всё громче и громче - нервы у меня действительно не свиты из жил или стали.
Тревожно посмотрев на меня, он резко отодвинул своё кресло от стола в тот момент, когда я поднялся и склонился над ним.
– Таких, как ты, я в воду сажал - задираешь рубаху на голову, сыплешь каменья, затягиваешь в тугой узел и в воду, в тёмный омут.
Я не заметил, как в кабинет влетели двое белых "медбратьев", чем-то напомнивших мне учеников палача. Они мгновенно скрутили мне руки и потащили прочь из кабинета.
– Русь спасать! Бояр и воевод - всех с раската!
– кричал я в коридоре.
– Будя, будя - расшумелся, - прошептал мне в ухо один из санитаров.
Второй профессионально и почти ласково ткнул кулаком в солнечное сплетение. Мой крик захлебнулся и я стал жадно хватать воздух пустым ртом. Белые "медбратья" весело загоготали.
– Ссуки!
– выдавил я сквозь кашель.
– Молчать!
– крикнули мне в ухо и наградили тяжёлым подзатыльником.
Затащили в мою персональную
– Будешь тихо себя вести или привязать к кровати?
– Нет, - выдохнул я.
– Привязать?
– лицо санитара расплылось в улыбке дебила.
– Нет.
Они швырнули меня на кровать и ушли. Дверь щёлкнула - здесь очень надёжные замки, но ничего - выход есть всегда.
Я откинулся на спину и закрыл глаза. "Нелёгкая задачка будет у этого врача - свести меня с ума. Сам виноват. Допрыгался, доискался правды... Он, наверное, испуган - такой заказ для него, должно быть, впервые. Сейчас собирается домой - молодая жена, обед, кофе, газеты, телевизор, вечером может встретиться с друзьями... Стоит, переодевшись, возле окна, курит, думает, взять ли на дом мои бредни или нет... Я тоже хочу домой. Я в ловушке..."
* * *
Он стоял возле окна, с наслаждением, глубоко затягиваясь сигаретой. Перед ним был небольшой зелёный дворик: старый тополь возле окна, аккуратно подстриженные кусты. По периметру вокруг белого корпуса частной клиники росли роскошные розы нескольких сортов - идиллическая картина мира, фасад, скрывающий за собой тайны белого здания. В укромных уголках дворика стояли дурацкие розовые скамейки, в центре расположился каменный сад - маленькое эхо Японии. Внутри сада розовая беседка была стилизована под пагоду. "Клиенты" и гости были довольны. Те, кого здесь лечили, им было всё равно, потому что всё это окружал высокий белый забор с одними единственными воротами, возле которых располагалась невинная розовая будочка с охранником и собакой. Вершину забора венчала корона из спутанной колючей проволоки. При желании по ней можно было пропустить ток - для большей безопасности от побегов и похищений.
Он вздохнул и затушил сигарету. Сел в кресло. На глаза попалась "история болезни" заказного больного. Усмехнувшись, он раскрыл папку и вынул из неё дневник:
– Посмотрим, что тут у вас, сумасшедших, как это вы сажали в воду...
ДНЕВНИК
* * *
Заплечных дел мастер споро, по деловому, обвил ремнём руки и потянул его вниз (ремень перебрасывался через верхнюю балку и крепился внизу на параллельном ей деревянном брусе). Сноровистые помощники повисли на теле, вытягивая его в струну. Я напрягся и крепче сжал зубы - не видать им моей слабости, али я не атаман?!
– Сейчас запоёшь!
– донёсся из-за спины злорадный голос дьяка.
Ноги привязали ещё к одному брусу, расположенному по центру перпендикулярно первому. Помощники ещё раз навалились и потянули тело. Мышцы на спине взбугрились, я услышал, как трещит мой позвоночник и свёл зубы мёртвой хваткой - негоже казаку кричать. Крик от боли - это страх, но разве я их боюсь? Это им приходится меня бояться и ненавидеть. Я плачу им тем же ненавистью, которая щитом встала меж нами.
– Эй, дьяк, ты не у сатаны служишь?!
– хриплю я и стараюсь улыбнуться.