Я Скелет? Да вы издеваетесь!
Шрифт:
Я почувствовал, как она вздрогнула. Её мысленный контакт со мной на мгновение прервался, а когда возобновился, в нём ощущалась лишь холодная отстранённость. Её пушистый хвост, до этого лениво покачивавшийся в такт шагам, безвольно повис. Кажется, я её обидел. Что ж, такова цена прагматизма. В этом мире выживает тот, кто не позволяет себе роскоши верить в сказки.
Мы завернули в узкий проход и двинулись вглубь тьмы. Клык, всё ещё бросая на меня косые, злобные взгляды, шёл впереди, его тяжёлые сапоги гулко стучали по древним камням. Фенрис замыкала шествие,
— Эти ходы старше самого города, — проворчал Клык, не оборачиваясь. Его голос, низкий и гортанный, эхом отдавался от сводчатых потолков. — Поколения воров и бунтарей рыли их, прятались здесь. Мы лишь нашли старые карты, соединили, где нужно, пробили новые выходы. Удобно.
Вскоре сухой, пыльный воздух сменился густой, удушливой вонью. Сеть тут же услужливо проанализировала и доложила: «Высокая концентрация сероводорода, аммиака, метана. Органические разложения». Я не чувствовал настоящего запаха, как и всегда, но в этот раз даже не жалел. Я видел, как Фенрис поморщилась и прикрыла нос рукавом, как напряглись желваки на челюсти Клыка. Мы вышли в действующую канализацию.
Это был совершенно другой мир. Мир вечной ночи и нечистот. Широкие, скользкие от слизи тоннели уходили в бесконечность, а по их дну неспешно текли мутные, маслянистые потоки, в которых плавал всякий хлам. Тусклый свет редких магических фонарей, вмонтированных в стены, выхватывал из мрака отвратительные детали: ржавые решётки, забитые гниющей ветошью, и колонии бледных грибов, растущих прямо на стенах. Для моих спутников это место было омерзительным. Для меня — лишь ещё одной локацией с определёнными тактическими особенностями.
Именно здесь, в этой клоаке, я решил начать свою собственную, невидимую тренировку. Меня не устраивало то, как легко Фенрис читала моё сознание. Эта уязвимость была недопустима. Я должен был научиться защищаться.
«Как именно она это делает? — начал я, выстраивая мысленный эксперимент. — Она реагирует на намерение? Или на яркий образ? Что если я буду думать о бое, но представлять себе цветы?»
Я сосредоточился. В моём сознании развернулась яркая картина: я стою на залитом солнцем лугу, вокруг порхают бабочки, пахнет… эм, мёдом? Чем-то таким, не помню. Но под этой пасторальной картинкой я прокручивал схемы атаки, анализировал слабые места в броне Клыка, рассчитывал траекторию броска меча.
«Перестань, — раздался раздражённый голос Фенрис в моей голове. Она шла позади, но я почувствовал, как она на мгновение замедлила шаг. — Ты только создаёшь у меня в голове кашу. Я слышу всё, что ты пытаешься скрыть, и то, чем именно ты пытаешься это скрыть».
Я не остановился. Теперь я пытался выстроить ложную логическую цепочку. Мысль: «Мне нужно вернуться к Лиандри». Следующая мысль, совершенно не связанная: «Интересно, из чего сделаны эти фонари?». Затем — обрывок воспоминания о хакерской атаке. Я заваливал свой ментальный эфир мусором, быстрыми, бессмысленными деталями, надеясь, что в этом хаосе она потеряет
Фенрис резко остановилась и потянула мой плащ. Её карие глаза смотрели на меня с нескрываемым раздражением.
— У меня большой опыт, — сказала она уже вслух, её голос был тихим, но твёрдым. — Каждый разумный постоянно о чём-то думает. Я слышу даже те короткие мысли, которым вы сами не придаёте значения. Оценки моей внешности, например. Или внезапное желание поковыряться в носу. Мой навык — это не чтение книги. Я просто научилась отфильтровывать шум и ловить твой основной «сигнал» — твоё осознанное намерение. Это как слушать радиоэфир с тысячами станций одновременно. А все твои попытки его заглушить — это лишь дополнительный шум, который мешает думать только тебе самому, но никак не мне.
Она отвернулась и пошла дальше, оставив меня переваривать полученную информацию. Значит, намерение. Ключ ко всему — контроль над собственным намерением. Это было сложнее, чем просто думать о цветах. Это требовало полного контроля над своей волей. Задача на будущее.
Мы свернули в боковой, более узкий тоннель. Анализ воздуха стал гораздо чище, но это единственный плюс. Вода здесь стояла по щиколотку, а стены были покрыты чем-то склизким и полупрозрачным… похожим на икру? Внезапно из мутной воды с громким кваканьем выпрыгнуло существо.
[Раса: Канализационная Жаба-Грызун. Уровень угрозы: Низкий. Агрессивность: Высокая.]
Оно была размером с половину средней человеческой головы, с бородавчатой, грязно-зелёной кожей и пастью, полной острых, как иглы, зубов. Но больше всего меня поразили его глаза — большие, выпуклые, горящие нездоровым красным светом. В моей голове всплыл странный, забытый образ из прошлой жизни: волосатые крысы размером с кошку, только эти умели прыгать на несколько метров и издавать оглушительное кваканье, которое эхом разносилось по тоннелям.
Клык и Фенрис тут же поменяли свои светящиеся камни на небольшие факелы, вытянув их из-за поясов. Яркое пламя осветило тоннель, и я увидел, что этих тварей здесь десятки. Они сидели на уступах, в нишах, прятались в мутной воде. Огонь заставил их отступить, но они не уходили далеко, их красные глаза злобно сверкали из темноты. А ещё они громко квакали. Они сердито квакали на нас и зачем-то упорно преследовали.
Мы двинулись дальше, ступая по узкому, скользкому выступу вдоль стены. Он был сплошь покрыт этой мерзкой, студенистой икрой. Я шёл между моими сопровождающими, внимательно глядя под ноги.
И тут Клык, шедший впереди, поскользнулся. Его тяжёлый сапог соскользнул с выступа, он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но его тело, потеряв опору, неумолимо потянуло вниз. Падая, он инстинктивно ухватился за ближайшую опору. За меня.
Его рука мёртвой хваткой вцепилась в моё пальто. Я почувствовал резкий рывок. Мои лёгкие костяные ноги, не имевшие достаточного сцепления на скользкой поверхности, не выдержали. С глухим всплеском мы оба рухнули в холодную, грязную воду, покрытую лягушачьей икрой и тиной.