Я обязательно вернусь

Нетесова Эльмира Анатольевна

Жора возмущался долго. Он решил не доверять получение продуктов мужикам и лично проверять каждую полученную банку, пакет, ящик и мешок с продуктами.

Рыбаки и в этот раз спешили выйти в море пораньше, чтобы придти в район лова к рассвету. Заранее проверили и подготовили трал, трюм, палубу. Все знали, что в этот раз они уходят в море на две-три недели и после этого вернутся в порт, домой, а судно поставят на ремонт на всю зиму.

Море казалось спокойным. Михалыч хорошо знал район предстоящего лова, путь к нему. Капитан отправил людей на отдых, ведь переход должен занять не меньше

пяти часов. За это время рыбаки успеют отдохнуть, так думал человек и сам стал к штурвалу.

Не спалось лишь лоцману и старпому, они часто выходили из рубки на палубу, вглядывались в белые буруны волн, вслушивались в море, всматривались. Где-то далеко-далеко виднелись огни судов промышляющих в этом районе. Все было спокойно. Из рубки радиста доносились звуки рации, оттуда слышались голоса капитанов судов, сводки диспетчеров. Вот послышался знакомый голос самого старого капитана:

— Пришли в район промысла, начинаем лов!

— Смотрите! Метеорологи обещают перемену погоды. А к обеду прогнозируют туман. Не рискуйте, Григорий Иванович! Отловитесь на своей «банке», — предупреждает диспетчер.

— Хорошо! — послышалось в ответ.

О перемене погоды диспетчеры сообщили всем:

— Михайлович! Будь осторожен. В случае плохой видимости оставайтесь «на своей банке» и никуда не уходите! Вы меня слышите? Рядом с вами нет судов, никто не рыбачит. И все же не рискуйте, — говорил диспетчер.

— Теперь сильного тумана не будет. Холода наступили. Вон по морю шугу гонит. Смотри сколько мелкого льда на воде. За пару недель уже сковать может сплошным панцирем. Успеем ли? — сомневался капитан.

Сейнер шел с включенными прожекторами.

— Михалыч, где будешь Новый год встречать? — спросил старпом.

— Как всегда! Дома, со своими! Внуки уже готовятся. Обещал с ними на лыжах походить, в Сухой балке на зайцев поохотиться. Впрочем, пятый год туда собираемся, все что-то мешает. Жена уже верить перестала. А знаешь, какие вкусные пироги с зайчатиной печет? Последние годы зайцев на базаре покупает. Но свои все же лучше! Ну, уж в этом году доберусь! — пообещал человек.

— А я своим в магазине подарки куплю. Мамке шубу, сестре сапоги, — мечтал лоцман.

— А жене? — спросил старпом.

— Обойдется! Бабу нельзя баловать! Я ей так и сказал, роди сына, тогда мешок обновок куплю! Она, как назло, одних девок валяет! Ну, что за дела! Хоть с соседом на ночь меняйся, у него сплошные пацаны! Счастливый мужик! Полный дом помощников, и все деловые. Старший уже на компьютере шпарит вовсю, средний в машинах хорошо разбирается, уже свою «копейку» имеет, и только младший дурак — спортсмен, лыжник! Да у нас таких профессионалов полный двор. А этот отморозок на ходу еще из ружья стреляет! Ему даже медаль дали за точность попадания. Спроси, за что наградили? Вот то ли дело наш Ефим. Тот на ходу, хоть и на лыжах, бутылку водки выжрет и не чхнет, даже без закуси. Только морда покраснеет. А скорость и не сбавит. Вот если ему в конце дороги бутылку поставить, он того профессионала шутя обгонит. Потому что стимул появится. Этот дурак за медалями бегает, а сосед конкретно. Зачем ему награды? И таких лыжников полгорода! Все бегуны! Как выйдут на тропу, в тайге

зайцев меньше, чем тех

спортсменов! А этому еще деньги платят, а за что? Нет, я такое не понимаю! Не признаю спортсменов! И не смотрю их по телевизору!

— Ну и зря, я бокс уважаю. Ну, там мужики махаются классно. Как вломит один другому, тот через канаты улетает в отруб. И никакая милиция не сунется! Все законно! А вот в своем дворе не сцепиться ни с кем! Вон, на День рыбака, наши мужики схватились со штатскими. Откуда ни возьмись, менты возникли. Всех сгребли подчистую. Неделю «в обезьяннике» продержали. А за что? Все живы! Зато порядок навели! Но мужикам нужна разрядка! Это и ежу понятно. Значит, на ринге можно, а в своем дворе нельзя! А почему? — возмущался лоцман.

— Потому что без формы были! Вот если бы они все в трусах вывалили, бабы на них, как на цирк глазели б, никто и не вспомнил бы про милицию!

— У нас в подвале алкаши разборку устроили. Кто-то кого-то на глоток вина обжал. Так они друг с друга все пооборвали. Голышом махались. Старухи так скучились в дверях, что еле оттащили. Зрители, мать их блохи грызли. Никого в подвал не пустили старые кикиморы. И только орали:

— Дай ему, Коля! Вломи гаду! Почему тот Степка с нами не здоровается, никого не уважает! И что думаете, до ночи дрались, пока не протрезвели, никто им не помешал. Зрители попались благодарные, — смеялись мужчины.

— Что там алкаши? Случалось рыбаки друг друга метелили. Команда на команду, спроси за что? А попробуй, разними, хотя повод плевый! Потом вспомнить стыдно, из-за какой-нибудь бабенки! Думал она свободная, оказалась женой рыбака. Ну, выяснили и разошлись бы! Так нет, сцепились сначала двое, там и команды, всяк за своего вступились. Тут и милиция подоспела. И это за день до отхода на лов. Пришлось нам вмешаться. Понятно, всяк свой экипаж выгораживает и защищает. Кое-как уговорили милицию, всех рыбаков оптом на поруки взяли. А они, едва в порт приехали, снова сцепились. Ну, тут уж их быстро успокоили, — вспомнил капитан и, глянув на часы, сказал:

— Через полчаса будем на месте. Пора ребят поднимать.

А через час старпом указал Михайловичу на горизонт:

— Глянь, какой туман идет. Сплошное «молоко». В таком не сориентируешься. Как ловить будем?

— Не впервой, да может ненадолго. Ветром разнесет. Теперь холод посадит этот «кисель» на воду, к обеду все расчистится. Туман не шторм, ловить можно. Главное чтоб в наш квадрат никто случайный не забрел, — ответил Михайлович.

Вскоре в море опустили трал. Рыбаки насторожено следили, как он уходит в воду. Море было спокойным. Лишь туман опускался с неба рваными клочьями.

— Хреновое дело, саваном ложится. Видимость вконец испортит. А главное, что это надолго, — буркнул лоцман и вздохнул. Оно и понятно, судно теперь находилось далеко от берегов, но поблизости никто не рыбачил. Сейнер начинал лов в гордом одиночестве.

Три замета сделали до обеда. Все три раза подняли на борт по полному тралу. Еще раз и пойдем к плавбазе на сдачу, — радовался капитан, стараясь не замечать, ободрить мрачнеющего лоцмана.

— Кэп! Пошли на плавбазу, не грузи под горло. Видишь, как туман пеленает. Скоро не только плавбазу, свой трал не увидим.