Я обязательно вернусь

Нетесова Эльмира Анатольевна

Михалыч открыл глаза, когда все надежды на его спасение были потеряны. И в тот же миг по рации послышалась японская речь. Рыбаки и моряки удивленно переглянулись:

— Кто это? — спросил радист. И тогда на ломаном русском услышали:

— Держитесь. Мы запеленговали вас. Скоро будем!

— Японцы нас спасать будут. А свои бздилогоны испугались. Вот так всегда бывает! Как коньяк пить, так много друзей, а когда помочь, никого рядом, — глянув на Михалыча, съязвил дизелист.

— Заткнись! — глухо оборвал

старпом, пригрозив человеку кулаком.

— Вот смотрите, мужики! Сухогруз завален материалами, а держится на плаву. Наша галоша, тут же сковырнулась и ушла в море, на дно. В чем дело?

— У нашего почти полный трюм рыбы! Где ему было удержаться?

— Нет! Наш был судном, а этот — лапоть!

— Однако лапоть заштопают в порту и он снова «пахать» будет. А наш так и накрылся! И откуда вы свалились на нашу голову! — сетовал старпом.

— Теперь всех спишут!

— Это точно…

— Остались без гроша и куска!

— Что я своим скажу? Уронил голову на грудь радист.

— Да кто от такого застрахован?

— Мужики! Кончайте ныть! Главное, что живы! И каждый из нас кому-то нужен на берегу.

Все люди с этим согласились. И вдруг увидели совсем рядом с сухогрузом сейнер, знакомый всем «Беринг».

— Это вы там под японцев косили? — спросили рыбаки.

— Зачем? К чему такие шутки? Мы вызывали вас, чтобы сказать, что мы идем! Но вы не отвечали. Пришли вылавливать вас из моря. К счастью, и это не потребовалось. Как вижу, все живы? — радовался капитан «Беринга» Леонид Леднев.

— Цепляй нас на буксир, Алеша! А то вот этому старому джентльмену какая-то береговая вошь грозит откусить все мужские достопримечательности! И если не составит труда твоему коку, пусть напоит моих ребят горячим чаем. Не грех бы и покрепче. Ведь они сегодня спасли мне жизнь. Правда, судна у нас больше нет…

— А ведь правильно Прохор сказал, главное, что сами живы. Ну, хоть как оттызди этих сухогрузных, а и сами могли влететь точно так же. Все мы одну краюху хлеба жуем и морскою водою захлебываем, — отозвался кок Жора.

Не без труда крепили мужики сухогруз к сейнеру. Заткнули пробоины, откачали воду и только взяли курс на свой порт, перед ними как из-под земли выросло японское судно — «Коен Мару». Черный принц, означало это название. Судно и его владелец были хорошо известны всем морякам и рыбакам тем, что спасенные суда они забирали себе, а за жизни, избавленные от гибели в море, назначали такую плату, что она многим была не по карману.

Увидев «Коен Мару», капитан сухогруза покрылся холодным потом. Зубы застучали от страха.

— Спасли вас? — услышали люди вопрос на чисто русском языке.

— Да! Все в порядке! — ответил капитан сухогруза, скрутив вслед японцам фигу, спрятанную в кармане:

— Вот тебе, морской черт! Не поживился за мой счет! — радовался пожилой человек совсем

по-ребячьи, скорчив такую рожу японцам, что оглянись они в тот момент, искренне поверили бы, будто этот человек не в себе. И это неважно, что впереди его ожидали крупные неприятности. Главное, что была одержана победа, и он остался жить. Все остальное образуется, — решил человек и смотрел сквозь редеющий туман вперед, туда, где уже отчетливо были видны огни города.

Он и сам поверил в свою значимость. Ведь капитан с «Беринга» не только забрал своего друга и команду, но и его с людьми не бросил. Взял сухогруз на буксир, значит уважает. Выходит, есть за что…

Прохор пил чай торопливо, обжигаясь кипятком. Рыбаки «Беринга» искали одежду, чтоб человек мог переодеться в сухое, но тщетно, на этом судне мужики не носили таких размеров, и человек сидел на чужой койке, укутавшись в одеяло, ждал, когда высохнет его одежда.

Старпом и кок Жора уже спали в чьих-то каютах. Что им снилось теперь? Капитан сухогруза смотрел на часы. Нетерпеливо ждал швартовки у причала и говорил с экипажем:

— Все ребята! Уйду, спишусь я с судна. Не хочу больше пахать на этого начальника. Пусть с ним брянский волк работает, но не я. Вовсе измордовал меня, козел. Вечно обзывает, подгоняет как ишака! А сам в море ни разу не был. Не понимает, что вкалывать на море, это ни то, что мотаться в машине на берегу. Здесь заранее ничего не угадаешь. Я сколько лет грузы перевожу, а вона как влип, разломал чужой сейнер. Ну, поругали рыбаки, однако, без мата, и никто не грозил, пальцем не тронули. А этот начальник что понес? Ему на наши жизни наплевать, а мне на него! Сегодня уйду от придурка! Все ему глумному выскажу! И каждый флотский узнает, почему от него слинял. Пусть попробует после этого сыскать капитана!

— Да кому сдался этот козел? Ему на нас наплевать, лишь бы груз доставили!

— А как нарами грозил?

— И «уголовкой»!

— Саботажниками обозвал!

— Мы свои головы подставили, а он вот так за все отблагодарил! — возмущались матросы.

— В гробу я его видел! Тоже нынче спишусь. Был бы горб, работа сыщется. Но обидно про его плевки слушать. Что мы ему, быдла?

— Давайте всей командой спишемся! Пусть попробует набрать? К нему ни за какие деньги не пойдут вкалывать!

— А че? Запросто! Нехай почешется, хорек! Нам дело всюду сыщется, хоть на берегу, иль на море. Без хлеба не останемся! — шумели моряки, успокаивали себя и друг друга.

Кок с «Беринга» дал мужикам горячую жареную камбалу, чай, люди совсем приободрились, решили все вместе уйти с этого сухогруза и будущую работу искать всей командой.

Когда «Беринг» подошел к причалу, люди вышли на берег, огляделись:

— Живы!

— Как здорово! Без потерь вернулись. Хотя могло случиться всякое!