Я обязательно вернусь

Нетесова Эльмира Анатольевна

Юлька, пробыв у Анны недолго, вернулась в город, позвонила отцу, сказала, что была у бабки.

— Ну, как она там мается?

— Ворчала на меня? — ответила Юлька.

— Это хорошо! Значит, здорова и все у нее в порядке. Я ли ее не помню! Уж чего только не услышал в свой адрес с самого детства! Хвалила, лишь когда болела. Сил на ругачку не доставало. Я, бывало, устану слушать ее ворчанье, в сад убегал. А зимою залезал на чердак. Случалось, найдет меня и удивляется, зачем это я от нее прячусь? Уже когда вырос, сказал ей причину. Неловко стало, сбавила обороты, но иногда все равно забывалась.

Ей на больных ругаться нельзя, так она на своих, на нас с тобой «пар выпускала» и разряжалась, забывая, что родных тоже беречь и жалеть нужно.

— Я так и не поняла, чего она звала меня? Зачем? Ничего у нее не стряслось, все в порядке, а меня сорвала. В другой раз уже не поеду. Ну что за дела? — злилась Юлька.

— Не серчай, стареет бабка, внимания ей хочется, как каждому человеку. Ведь она одна. Мы, что ни говори, редко у нее бываем. Обидно матери. Чужие люди никогда родных не заменят. Вот и ворчит. По-своему, конечно, права.

— Пап, ну не могу я возле нее все время сидеть, не люблю деревню! Не хочу в Сосновку, сколько раз бабке говорила, она не понимает.

— Юль, это мы с тобой глупые. Мать ничего просто так не скажет и не сделает. Потом поймем ее, лишь бы не опоздать. К сожалению, наша Аннушка тоже не бесконечна и я с ужасом иногда о том вспоминаю. Знай, Юлька, эта утрата для нас с тобой будет самой тяжелой.

— Да с чего ты завелся? Она здорова, прекрасно выглядит и проживет еще столько же! — хохотнула Юлька в ответ.

— Твои слова да Богу в уши! — отозвался Борис и спросил:

— Что купить тебе на Новый год? Уж лучше сама скажи, чтоб не приволок ненужное.

— А сколько можешь на подарок выложить?

— На хороший хватит! — ответил не раздумывая.

— Тогда куртку купи!

— Э-э, тут вместе выбирать нужно. Сам не рискну. Давай в выходной поездим, что-нибудь выберем, — предложил тут же.

После магазинов и беготни по этажам, Юлька вернулась домой усталая. Хотела прилечь передохнуть, соседка пришла, Димкина бабка. И завелась с порога:

— Покуда тебя не было, кто ж только не приходил к тебе. И энтот Мишка, твой со своею сестрицей. Елку купили. Я предлагала им оставить, если она для тебя. Но унесли с собой. Знать для себя подобрали. Спросили, куда ты умчалась и надолго ли? Я им ответила, что не знаю. Они покрутились возле двери и ушли. Спросила, может передать, сказать тебе что-то. Мишка ответил, мол, вечером приедет сам.

— И все? Только они приходили?

— Не-ет! Еще тот, большой и лысый, круглый и нахальный, как кот. Он велел передать, что приедет вечером после шести и чтоб ты была дома.

— С чего это решил моим временем распоряжаться? Тоже мне, деловой! — фыркнула Юлька недовольно.

— А еще девка заходила! Вся крашеная! Аж жуть. Раньше так вот люди мазались, когда ходили колядовать. А эта нет, без корзинки! Враз тебя спросила. Ну, да тоже обещалась позвонить.

— Кто ж такая? Может с работы кто-нибудь? Но нет, Вика не красится до безобразия! Хотя чего голову ломаю, ведь обещала позвонить сама…

А вечером пришел Мишка. Он был какой-то скучный, тихий. Поставил елку у двери, прошел в комнату, как-то виновато глянул на Юлю и сказал тихо, словно извиняясь:

— Юлька, а я жениться решил…

—

Наконец-то! На ком?

— На Вике! С какою работаешь.

— Молодчина! Давно пора! — обняла Мишку за плечи, чмокнула в щеку.

— Я не хотел тебя обидеть и боялся сказать. Но на Новый год хотим отметить, устроить вечер. Ты придешь? Мы тебя приглашаем, слышь?

— Конечно, приду! — пообещала не раздумывая. И спросила:

— С чего взял, что обижусь?

— Ну как же? Столько времени с тобой дружил, а женился на другой. Конечно, обидно, я сам хорошо понимаю. Вот только себе не прикажешь. Тебя очень уважаю, а Вику люблю!

— Мишка! Ты правильно решил. Ведь и я другого люблю…

— А где он?

— Пока сама не знаю, но жду!

— Когда обещает приехать?

— Я давно не получала от него ни писем, ни телеграмм. Ничего о нем не знаю. Живой ли он? А может, женился на другой? Не сообщает…

— Чего же ты ждешь?

— Наверное, потому что привыкла ждать. Что еще остается?

— Найти другого в замену!

— Я его люблю! Другие не нужны!

— Юлька, годочки идут, помни!

— Ну и черт с ними. Вон, моя соседка, совсем старуха, а недавно замуж вышла. Живут счастливо и радуются. Нашли друг друга на старости. Так что не пугай одиночеством. Уж мы с тобой знаем, как и в семье бывают несчастными люди и до гроба в сиротах мучаются. Вон, как моя мать, — вспомнила Юлька.

Они оба вздрогнули от внезапного звонка в дверь, переглянулись:

— Кого принесло? — удивилась Юлька, открывая двери:

— Юрий Михайлович! Вы хотя бы позвонили, ведь мне Мишанька принес елку, — позвала гостя в зал.

— Елка в доме лишней не бывает! Одну в зале, другую в спальне поставишь, здорово будет! Везде праздник наступит! — вошел человек, втащив за собою кучу коробок:

— Вот тут елочные игрушки, здесь торт! Мишку Дедом Морозом нарядим…

— Нельзя! Он женится.

— На ком?

— На Вике, она со мной работает.

— А почему ни на тебе?

— Она лучше. Потому ее любит.

— Ну, а ты чему радуешься?

— За них! Они оба мои друзья!

— Отморозки! Думал, что я один такой. Оказалось, что много, — сел к столу и, попросив кофе, подозвал Мишку:

— Разговор есть, общий, — предупредил тихо и, подождав пока подойдет Юлька, заговорил, то ли шутя, то ли всерьез:

— А ведь у меня тоже будет своя семья.

— Аленка возвращается, уходит от деда?

— И не думает. Говорит, что с этим клещом она до конца! Сколько с нею базарил, что время ее уходит, могла бы найти себе подходящего человека, дочь ничего не стала слушать и ответила, что этот контракт выполнит до конца. Я говорил, мол, нет в нем нужды, но бесполезно. Аленка будто оглохла. Мне ее не переломить. У нее мой характер, что задумала, то сделает. И тогда я предложил Надежде удочерение. Вы б слышали, как она меня отделала! Сказала, что никогда не согласится стать чужою своему брату даже на бумаге. Пусть у меня был плохой отец, но он мой, кровный, чужого отцом не признаю. Тот, хоть какой, а дал жизнь. Он ушел и за свое ответит сам, я не вправе его судить, а отказываться не имею права. Мы не выбираем себе родителей, их дает Бог. И тогда я предложил Надежде руку…