Я обязательно вернусь
Шрифт:
Прохору мертвая зыбь была нипочем. Он давно переборол, задушил ее в себе. И только нырял на камбуз, ему в такую погоду отчаянно хотелось есть. Может потому человеку искреннее завидовал даже дизелист, какой за годы работы так и не справился с морской болезнью. Он ходил, держась за поручни, не выпускал изо рта дольку лимона и мечтал об одном, скорее бы прибыть на место. А уж там, перевести дух. Ни все же время будет терзать эта мертвая зыбь, какую кляли на всех судах, вслух и молча. Не может же она продолжаться бесконечно.
Лишь на третий день
Капитаны и рыбаки приветствовали друг друга бурно, тепло. Оно и понятно, знались много лет, а и не виделись давно. Хотя каждый понимал, что у моря свое измерение времени и, встретившись сегодня, иные могут больше никогда не увидеться.
Прохора, как и капитана, тоже окружили рыбаки с других судов:
— Вернулся! Мы Михалычу говорили, что не присохнешь на берегу. Ни одна баба не сумеет поставить тебя на прикол! Ну, говори, как съездил, отдохнул, бабу заклеил?
Прошка коротко говорил о себе, вслушивался в новости со стороны, смеялся вместе со всеми, сочувствовал, услышав горькое:
— Ты ж помнишь Сашку Булгакова? Старпома с «Космонавта Леонова», он с Женькой Чайкой рыбачил много лет! Так вот беда у них! Пропоролись на рифах. Шторм вдребезги разбил сейнер. Снять с рифов не могли. Штормяга поднялся такой, ни с какого борта не подойти. Самих мужиков еле выловили.
— Всех спасли?
— Само собой! Экипаж без потерь доставили. А сейнер накрылся. Самое обидное, что рядом с берегом, все на виду, как на ладони. Да не сунешься, рядом с мысом Тюленей. Там столько затонуло! Об скалы и этих разбило. Жалко ребят. Хотели обойти мыс, но течение подхватило, не смогли уйти, справиться с управлением. Шваркнуло в скалу волной, как припечатало.
— Хрен там! В щепки разнесло. Сейнер сорвало с рифов, как только сняли рыбаков. Он будто ждал и попер буром. Волна подхватила и в секунду в щепки разнесла. Ну, мужики все своими глазами видели. А это ты сам понимаешь, бесследно не проходит.
— Что с мужиками? — спросил Прохор.
— Поначалу все вразнос пошли. Кэп первым спиваться стал. Судно им не давали долго. Что и говорить, без моря мужики звереть начали. Понимали, что лоцман ни при чем. И все ж на нем оторвались, пар выпустили. Тот и теперь в гипсе валяется. Сами чуть живы, нервы в клочья! Их дома бояться начали. А и немудро, коли по-человечьи говорить разучились.
— Ну, а теперь как они?
— В Бристоле! Послали на селедку. Второй месяц там пашут. С сейнера ни на шаг.
— А что за судно у них?
— Не новое. Его списать собирались. Мужики вымолили. Подлатали, заштопали и отдали им. Мол, если это пропорете, не так жалко будет. И предупредили, что третье уже не получат. Так что вкалывают они в Бристоле. Не оставили на берегу пропадать, сам понимаешь, «на бичу» не сладко. Они почти год прокисали без дела.
А мужики с «Ореона» как погорели! Слыхал?
— Нет!
Створы не смогли пройти перед
Прохор слушал, что произошло на море, пока он был в Сосновке.
Капитаны судов тем временем собрались в большом ангаре, повели свой, очень серьезный, деловой разговор. Распределяли квадраты промысла, обсуждали, где будут сдавать уловы, закупать продукты, получать дизтопливо, в какие мастерские будут сдавать в ремонт рыболовные снасти и куда, на случай необходимости, можно обратиться за медицинской помощью.
Разговор шел подробный, обсуждалась каждая деталь. Капитаны понимали, что от этого обсуждения зависит порядок в предстоящей работе. Все надо успеть записать и запомнить. Тут не до смеха. Но внезапно открылась дверь ангара, скрипнув так, что все невольно оглянулись.
В дверном проеме показался Жора, кок Михайловича, и проговорил голосом умирающего лебедя:
— Кэпы, а морская братва жрать хочет! Уж у всех портки от голода на коленки сползли. На столы все подано! Остывает жратва! Сколько ждать можно? Завтра на лов! Подумайте о людях, пока они еще живые.
— Начинайте без нас! Мы позже подойдем! — покраснел капитан. Но в эту же минуту в дверь просунулась рыжая, взлохмаченная голова судового радиста:
— Не пойдет, Михалыч! Только что ваша жена сообщила новость. Внук у вас родился! Так что с кого-то причитается! Отмылиться не получится. Мужики ждут! А внуки каждый день не появляются на свет. Ждут твое слово, как назовешь мальчишку?
— Ох, эти женщины! Вечно влезут не ко времени! То рожать их приспичит, то имя им подай! — покраснел человек.
— Михалыч! Чего бурчишь? Мы ж закончили, все обговорили! А внук в подарок тебе! Поздравляем! Еще одним дедом на флоте прибавилось! — зашумели, поспешили к Михайловичу капитаны.
Сколько теплых слов было сказано маленькому человечку, какого еще никто не видел в глаза:
— Пусть здоровым растет и счастливым!
— Пусть Бог хранит его!
— Здоровья ему солдатского, а доходы президентские!
— Пусть девок будет столько, сколько звезд на небе…
— Пусть вырастет хорошим человеком! — улыбнулся Михайловичу старый друг, с каким давным-давно пришли совсем мальчишками в рыбаки и даже не смели мечтать, что будут капитанами.
Как быстро прошли годы! Выросли сыновья. Не все стали рыбаками. Но ни за одного не пришлось краснеть. Конечно, не все в жизни складывалось гладко. Недаром головы в седине, как в морской пене. Но по-прежнему вспыхивают в глазах озорные мальчишечьи огни. И по судовой связи здороваются как раньше: