Я обязательно вернусь

Нетесова Эльмира Анатольевна

— А за какие пьешь?

— Это как повезет! — подморгнула баба. Села к Прохору на колени и предложила:

— Давай выпьем за нас! За любовь! Говорят, на ней окаянной все в свете держится! Пусть и нам повезет! — подставила свой стакан и, дождавшись пока Прохор нальет до краев, выпила единым духом, как воду, не морщась и не кашляя. Отщипнула от буханки хлеба, проглотила и снова стакан подставила:

— Наливай! — потребовала Наташка.

— Як тебе не пить пришел! — хотел остановить Прошка.

— Вот отморозок! Ты меня сначала напои,

накорми, а уж потом спать уложи. Дай душу согреть. Какая с меня сейчас баба, сплошная сосулька, замороженная во всех местах.

Она выпила второй стакан.

— Ты поешь, — напомнил Прошка.

— Пожру потом. А теперь только закушу! — взяла из банки помидор и, размазав по эклеру, запихала в рот, проглотила.

— Давай еще налей!

— По-моему тебе уже хватит, — пытался остановить Прошка, но Наташка, откупорив непочатую бутылку водки, выпила ее винтом из горла, даже не продохнув.

— Во! Теперь и пожрать можно, — повеселела баба.

Через десяток минут она сползла на пол и захрапела на всю квартиру. Прошка, глянув на нее, брезгливо поморщился, заторопился уйти. Он и не оглянулся на хозяйку, решив никогда больше не знакомиться со случайными бабами.

Ох, и смеялись рыбаки сейнера над Прохором, узнав о случившемся. Когда он вернулся на судно среди ночи, с пустой сумкой и злой на весь белый свет, мужики долго потешались над незадачливыми любовными похождениями человека и советовали не поить и не кормить баб прежде, чем не получит от них свое.

— Прошка, не клей ни одну, пока не узнаешь, что собой представляет. Ведь вон, как погорел наш радист. Тоже свернул к одной на ночь. Так его напоили до визга, обчистили дочиста карманы, самого на площадку выбросили. Совсем голого. Одни трусы на нем оставили. Он три квартала в таком виде домой бежал. А за ним «неотложка», врачи подумали, что из психушки мужик сорвался. Ну, он, конечно, возник туда, чтоб шорох навести и забрать свое. Понятное дело с ментами нарисовался. А там притон жирует. Его деньги пропивает. Ну, устроили легавые разборку. Предложили, немедля вернуть клиенту все. Бардак согласился рассчитаться тут же. Натурой! Заодно и ментов обслужить в счет долга! — хохотал дизелист.

— Конечно, отказались мужики, вытряхнули из путан украденное. Но наш радист на третий день волком взвыл. Загремел в вендиспансер. Целый месяц ходил с пробитой задницей. Уколами забодали. С тех пор в притоны к знакомым не сворачивает. Мимо путанок бегом проскакивает. Свою задницу бережет. Но самое обидное, что и третье наказание получил. Жена от него слиняла. Вместе с дочкой. Вот только недавно он их вернул. Почти два года врозь жили. Так вот из-за сучонок пострадал человек. Нынче только с женой воркует.

— Да будет тебе свистеть! Все мы хороши! И влипаем как отморозки, на одном и том же. Из одной неприятности в другую попадаем.

— Наш старпом к своей зазнобе в гости пришел по старой памяти. Года два не виделись. Ну, он человек деликатный. Не сгреб бабу враз, раскукарекался с нею под выпивон.

Пока они звездели, ее мужик приперся. Сгреб нашего и с балкона отпустил гулять. Забыл, паскуда, что это четвертый этаж. Даже не познакомился со старпомом, не спросил, с какими мыслями тот в гости завалился. Воспользовался своими габаритами. Они у него медвежьи. Хорошо, что под окном у той одноклассницы клумба была, и старпом удачно пришвартовался в нее. Но с переломом ноги в гипсе два месяца в больнице канал. Теперь только к учителям в гости ходит. К тем старухам его никто не ревнует.

Прошка недолго помнил свою неудачу. А тут решил отправить посылку Никите в Сосновку. Повезло еще и в том, что целую неделю рыбаки сдавали уловы рыбокомбинату, а не на плавбазу — в море. Так вот, улучив минуту, забежал на почту сдать посылку. А там девушка! Да какая! Глаз не отвести. Прошка мигом о посылке забыл. На девку вылупился. Онемел от восторга. В стойку вцепился, так что она заскрипела.

— Какая красавица! — вырвалось невольное и спросил тихо:

— Как вас зовут?

— Таня, — ответила, удивленно глянув на посетителя.

— Танюша! Чем заняты вечером? Давайте встретимся. Подарите мне возможность увидеться, полюбоваться вами.

— Да кто вы такой?

— Рыбак! Редко бываем на берегу. Отвыкли от вида женщин! Вы уж не осудите. Я онемел от вашей красоты. Вы — неземная звезда! — говорил восторженно.

— Не морочьте мне мозги, дядя! Говорите, что надо? Посылку хотите отправить? Давайте ее сюда! — взяла ящик. Прошка поймал ее руку, хотел придержать, Татьяна вырвала и, смерив человека насмешливым взглядом, сказала пренебрежительно:

— Какой старый хрыч, а туда же! Приволокнуться вздумал. Тоже мне хахаль! Глянь на себя в зеркало! Тебе только в стардоме подружку искать, — обернула ящик плотной бумагой, обвязала шпагатом и, вернув Прохору, сказала:

— Пишите адрес!

— Таня! За что обидели? Я ж ничего плохого не сказал. Такая красивая внешне! А вот в душе ни теплинки, сплошное зло, — укорил Прохор девушку.

— А чем обидела? Правду сказала! Такому старому смешно назначать свидания! Вы мне в отцы годитесь. Зачем меня позорите? Или считаете, я тоже из моря выскочила, не видя людей, и не найду себе достойного? — взвесила посылку и, выписав квитанцию, назвала сумму. Когда Прохор рассчитался, Татьяна сказала жестко:

— Вы, наверное, приезжий. Наши старики к молодым не пристают. Ищите своих ровесниц. Их в городе много…

И поневоле вспомнилась Юлька. Ведь вот она, отвергнув Прошку, тоже назвала его старой, вонючей задницей. Наверное, не случайно.

Как же это больно слышать в свой адрес напоминание о возрасте. Да и не просто напоминание, а укор и колкости. Его упрекнули, что он в преклонные годы прикалывается к молодым, обижает и оскорбляет их своими просьбами о встрече.

— Ну и черт с тобой! — решает человек, торопясь на судно. Он, как и все рыбаки знал, что сегодня весь экипаж сейнера ночует на берегу.