Я не продаюсь
Шрифт:
Мы снова целуемся, и Тим тянет мою руку к своей ширинке, помогает сжать уже стоящий колом член сквозь джинсы.
Странно, но меня это заводит. Так что я сама расстёгиваю молнию, Тим приподнимает бёдра, чтобы спустить джинсы с боксерами.
Из его кармана выпадает цепочка и серьги, которые он мне подарил. Тим наклоняется, сгребая украшения с пола.
– Вот, да, надень это. А то ты забыла их у меня. Очень опрометчиво. Я ведь купил, чтобы ты носила. Для тебя. Мне нравится видеть на тебе мои подарки. Ты в них очень
Хочу отложить золото в сторону, но в итоге комплект оказывается на мне.
А я оказываюсь на коленях между разведённых ног Тимура. Его ладонь давит на затылок и снова подхватывает волосы.
Придерживая член рукой, беру его в рот. Облизываю головку. Закрываю глаза, понимая, что и сама действительно получаю удовольствие от тихих вздохов и стонов Тимура.
Всё начинается нежно. Действую губами и ртом, то подключаю, то убираю язык. Тим возбуждается ещё сильнее, он твёрдый и большой, и в очередной раз, когда я скольжу губами по стволу, он берёт меня за голову и дёргает на себя.
Его довольный стон заглушает мои давящиеся звуки.
– Вот как… блять… как глубоко ты умеешь.
Он чуть ли не шипит от удовольствия. А я замираю, стараюсь дышать через нос и не двигаться. Удивительно, но горло расслабляется, и мне уже легче.
Тиму не надо, чтобы я двигалась. Двигается он сам. Глубоко, с оттяжкой. Мы первый раз делаем это так. Не скажу, что мне не нравится, но что-то грязное в этом есть. Что-то запретное.
Ощущаю, как член в моем рту становится твёрже, а дыхание Тима сбивает. Но всё внезапно стопорится.
И вот Тимур уже подхватывает меня под локоть и поднимает с пола. Коленки ноют, очень хочется их потереть, чтобы восстановить кровообращение, до того затекли ноги.
– Минет – это, конечно, хорошо, но я трахаться хочу, - заявляет он и целует меня, а потом уводит в спальню, где мы быстро избавляемся от одежды.
Падаю на спину на мягкий матрас.
– Давай сзади.
Тим хватает меня за плечо и рывком переворачивает на живот. Достаточно грубо, я даже ахаю от неожиданности и приподнимаюсь на локтях.
– Тим?
– Прости, слишком хочу тебя.
Он целует меня вдоль позвоночника, прокладывая ровную дорожку от затылка и ниже. Касания мягкие, невесомые, они словно на контрасте с его поведением.
Ладонями обхватывает ягодицы, сжимает и слегка раздвигает их. Пальцем Тим скользит между ними, и я замираю.
– Может, попробуем что-то новое? Хочешь?
В его голосе нет ни игривости, ни приглашения.
Я отрицательно мотаю головой и еле слышно в небольшой панике выдыхаю:
– Нет, не хочу.
– Уверена?
– Да.
– Ладно… как скажешь.
Пытаюсь встать на колени, но Тим кладёт ладонь мне на лопатки, и я падаю обратно, впечатываясь носом в кровать.
– Не надо, Тома… лежи спокойно. Я сам
Берёт меня под коленку и подтягивает ногу вверх, членом скользит по складкам, размазывая влагу. Дразнит, то входя головкой, то выходя: он на грани. Чувствую, что Тим готов и хочет в меня. Охнуть не успеваю, как Тимур одним толчком оказывается внутри.
– Блять… - вырывается у него. – Как в тебе хорошо, аж в голове звенит. – Он медленно движется, пристраивается, растягивает.
– Как же хорошо…
Не могу пошевелиться, полностью припечатанная его телом к матрасу. Но этого и не требуется. Тим сам начинает дико вколачиваться в меня без лишних вступлений. Он упирается кулаками в постель по обе стороны от моей головы. Получается, что я лежу распластанная, а Тим полусидит, наклонившись. Как заворожённая смотрю на игру мускулов и вен на его руках, когда он напрягается, перенося вес вперёд и продолжая методично двигать бёдрами. У меня нет возможности проявить инициативу или активность в такой позе, всё, что я могу - просто стонать в ритм толчкам, ощущая, как молнии желания прошивают низ живота.
– Да… да, покричи, Тома, покричи, вот так. Каждый твой стон, бля… - окончание тонет в шёпоте: невнятном, неразборчивом бормотании.
Жмурюсь, сосредотачиваясь на ощущениях, но Тим выходит без предупреждения, переворачивает на бок, сам устраивается сзади. Снова хватает под коленку и тянет ногу вверх. Я замираю, когда он отпускает меня, чтобы взять член в руку и направить внутрь моего тела.
Губы пробуют солёную кожу шеи, язык рисует влажные узоры.
Первое проникновение нежное и неторопливое. И я вскрикиваю коротко:
– Тим!
Хочу обернуться, дотронуться до него, дотянуться до губ, но Тим не позволяет. Его руки везде, обвивают меня, как плети, шарят по животу, спине, груди, ключицам. Мнут, хватают, будто стремятся захватить больше плоти. Наконец, замирают на бёдрах.
Утыкаюсь лицом в простынь. Один стон перерастает в другой. Толчки становятся резче и короче. В голове гудит. Это оргазм приближается. Тим прекрасно чувствует моё состояние, поэтому меняет ритм и подключает пальцы. Ещё три-четыре резких фрикции, и я кончаю, и пока несусь, как снежный ком с высокой горы, пока спазмы в животе закручиваются в спирали, Тим, прикусив мне шею, глухо стонет.
Когда дурман развеивается, чувствую, как между ног всё горит. И то, что Тим до сих пор во мне. Накатывает лёгкая паника.
– Тим… - прерываю звенящую тишину.
– Тим… ты кончил в меня.
– И что? Ты же на таблетках.
– Но… я пью их меньше недели. Ещё опасно… Мы же обсуждали, что надо подождать…
– Да? Извини. Я забылся, - короткий поцелуй в шею. – Но ты же что-нибудь придумаешь, если что, да? Ты же опытная женщина, Тома.
«Ты же что-нибудь придумаешь»? Ты. Не мы. Не я. Ты.