Я (не) подарок для императора
Шрифт:
Я проследила глазами как удаляется его прямая и широкая спина. Чем дальше, — тем больше выравнивалось моё дыхание, да и окружающие постепенно расслаблялись и выпрямляли плечи. Люди потихоньку возвращались к своим делам, всё меньше обращая на меня внимания.
Через пару минут рынок полностью вернулся в прежнее, непринуждённое и шумное состояние. И с меня тоже окончательно спало оцепенение.
Благоразумие тут же подсказало поискать своего провожатого — евнуха Мао — и вернуться к Но-Люнь. Как бы мне это всё не нравилось, ради своей же безопасности следовало играть по местным правилам.
Пока из множества одинаковых как под копирку евнухов я пыталась высмотреть своего, в меня врезался какой-то чумазый мальчишка лет десяти. От столкновения он выронил из рук корзинку, и огромные спелые персики покатились у меня под ногами.
– Ой, простите, госпожа! Умоляю, не наказывайте меня! – пролепетал бедняга, рухнув передо мной на колени.
– Ну что ты! Всё в порядке.
Я улыбнулась и присела рядом, чтобы помочь собрать фрукты. Но когда последний персик был возвращён обратно в корзину, мальчик долго и смущённо благодарил меня, упорно не желая подниматься с земли.Мне пришлось уговаривать его, убеждая, что я на него не сержусь. А когда он наконец поверил и встал с колен, я увидела его ноги и ужаснулась.
Теперь я поняла, почему мальчик столкнулся со мной. Мне вообще показалось чудом, что он в принципе мог ходить.Дело в том, что его ноги ниже колен оказались сильно искалечены: искривлены и будто бы заживо изъедены коррозией. Было действительно очень больно на это смотреть.
– Что с тобой случилось, малыш? Тебя кто-то избил?
– Нет-нет, госпожа! – парнишка смущённо поспешил одёрнуть полы своей одежды, наверняка привычным движением скрывая изъян. – Мои ноги такие с самого рождения. Умоляю, простите, что ничтожный калека оскорбил ваш взор!
Я застыла в замешательстве. Я не знала, что сказать, как выразить этому бедному ребёнку сочувствие, не оскорбляя при этом жалостью мужчину, которым он однажды станет.
Глубоко вздохнув, я просто взяла его за руку и отвела в сторону, чтобы нас не толкали прохожие. А затем решила и вовсе проводить до дома. Моё сердце болезненно сжималось ещё по одной причине — почему-то мальчик напомнил мне Мишутку, моего младшего брата.
Только ему было бы уже пятнадцать, если б он не погиб вместе с родителями в той ужасной аварии на заснеженной трассе…
– Как тебя зовут? – отогнав горькие воспоминания, я решила сосредоточиться на другом, живом, мальчике.
– Пин Шен-у, госпожа.
– А моё имя… — я запнулась, чуть не сказав “Ульяна”, — Лу Юмин.
– Вы такая добрая и красивая, госпожа Лу! Что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас?
Я рассмеялась и стёрла большим пальцем полоску грязи с его щеки.
– Например, можешь угостить меня персиком.
Пока Шен-у тщательно выбирал для меня самый большой и красивый фрукт, я почувствовала, что действительно сильно проголодалась. Поэтому с необыкновенной жадностью впилась зубами в сочную, сладкую мякоть.
Мальчик наблюдал как я ем с каким-то странным благоговением. Я спросила голоден ли он сам, но Шен-у лишь отрицательно качнул головой. А когда я доела персик, он, краснея до ушей, тихо попросил у меня косточку.
Осторожно
А затем мне снова стало грустно, потому что я вспомнила о его больных ногах. Несмотря на то, что он старался делать вид, будто всё в порядке и даже почти не прихрамывал при ходьбе, наверняка его мучили сильные боли.
Мы шли к дому Шен-у по узкой утоптанной дорожке, шурша красными кленовыми листьями, и я немного переживала из-за того, что удаляюсь от рынка. Будет плохо, если потом я не смогу найти обратную дорогу. И если что, пойдёт ли вообще кто-нибудь разыскивать пропавшую наложницу?
Однако оставлять бедного ребёнка мне тоже не хотелось. Может быть, стоит поговорить с его родителями? Возможно, я как наложница императора смогу что-то сделать для его семьи.
– Скажи, Шен-у, ты знаешь как называется твоя болезнь? Существует ли от этого какое-нибудь лекарство?
Мальчик закусил губу и обречённо опустил голову.
– Никто не знает, что это за недуг, и не может ничего сделать. Матушка говорит, что только чародей мог бы мне помочь…
– Как ты сказал? У вас тут есть чародеи?!
Шен-у удивлённо вытаращил глаза.
– А вы разве не знаете? Колдовство в стране запрещено, но императорская семья держит в темнице одного старца, который по слухам может исцелить любые раны.
– Вот как…
– Предыдущий император собирался казнить целителя как только его поймали, но наследный принц Сэйлан уговорил отца смягчить приговор и просто заключить старика под стражу. Повелитель понял, в чём польза чародея, и с тех пор никакие болезни не страшны императорской семье и её приближённым.
– А как же простые люди? Твои родители могли бы прийти сегодня на рынок и попросить Его Величество отвести тебя к чародею. Или, может быть, существуют другие целители? Вряд ли этот старец единственный в своём роде…
– Что вы, госпожа! Это невозможно. Только Сын Неба может противостоять пагубному воздействию колдовства!
Во мне закипела злость. Ну что за эгоистичность! У императора есть личный врач-гений, но он предпочитает промывать населению мозги, вместо того чтобы помогать таким как Шен-у.
Однако я задумалась на минутку, стоило ли сеять в ребёнке сомнения в местной государственной системе. Не хотелось бы, чтобы ему вышло всё это боком. Если императору выгодно поддерживать среди населения убеждённость в существовании колдовства, которое к тому же лишь он один может выдержать, любому противнику этой теории будет грозить опасность.
Нужно было придумать, как аккуратно помочь мальчику, при этом не навредив.
Интерес мой, однако, заключался не только лишь в этом желании, ведь у меня и самой проблем теперь было не мало. Но ко всему прочему я почувствовала нестерпимую жажду утереть нос эгоисту императору.Сложилось стойкое впечатление, что он тип не из приятных. Держит местных в страхе и вешает им лапшу о запрещённом колдовстве, палками лупит, плетью угрожает… Я подумала, что кто-то должен научить его не только лучше заботиться о своих подданных, но и повежливее обращаться с женщинами.