Я, которой не было

Аксельссон Майгулль

Я тоже не хочу о ней вспоминать. Она была странная, не могла думать как следует, она вывернула наизнанку все, что было истинным и правильным, привычным и сущим. Мечтательница. Какой я не желала быть и никогда не захотела бы стать.

Однако от нее нам не уйти. Она настаивает на собственном существовании.

Проснувшись, МэриМари мгновение лежала неподвижно, по-прежнему подложив ладони под щеку, и пыталась вспомнить. Что-то случилось? Но что?

А потом вспомнила.

Отпихнув плед, она села на

кровати и стала тереть лицо ладонями. Слабый свет блеснул в темноте, она сморгнула несколько раз, прежде чем поняла, откуда он. Замочная скважина. В передней горит свет. Значит, Сиссела не спит.

МэриМари встала и мгновение стояла, пошатываясь, хотелось повалиться и снова уснуть, но никак нельзя. Ей надо обратно к Сверкеру.

Бильярдный клуб «Будущее» по-прежнему сидел у Сисселы в гостиной. Анна — полулежа на диване, положив голову Перу на плечо, Мод — подперев голову руками, Торстен откинулся в кресле, уставясь в пространство, Магнус повернулся ко всем спиной и смотрел в окно. На столе стояли кофейные чашки и недопитые бокалы с вином. Сиссела только что пришла из кухни, она улыбнулась и положила руку на плечо МэриМари.

— Ну, теперь получше?

МэриМари кивнула.

— Кофе выпьешь?

МэриМари кивнула снова. Да, спасибо. Она с удовольствием выпьет кофе.

— Я выстирала твою одежду. Она сейчас в сушилке.

МэриМари улыбнулась. Как хорошо. Спасибо большое.

Некоторые сны и мечты имеют свойство сбываться.

Каяк соскальзывает в воду. Стоит, как положено, у мостков.

Теперь остается влезть в кокпит и не перевернуться. Если промокну, придется возвращаться в дом, а я этого не хочу. Никогда.

Упираюсь языком в нижнюю губу, это мой руль, он помогает удерживать равновесие, пока я медленно сползаю с мостков и усаживаюсь в кокпит.

Ага! Есть! Сухая, сижу на своем месте, в собственном каяке. Привычной рукой берусь за весло.

Улыбаюсь, от благодарности чуть не слезы на глаза наворачиваются. Ночь, и я сейчас пойду на веслах через Хестерумшё.

Снег? Уже?

Мэри включает дворники и торопливо взглядывает в окно, оказывается, она уже проехала Грэнну. Воды Веттерна серые, как утесы, как докембрийская порода, как железо и свинец. Уже начало смеркаться. Снегопад над водой кажется туманом.

Скоро Иончёпинг. Там она остановится и купит все, что нужно, прежде чем свернуть с шоссе в сторону Несшё и Хестерума.

Бильярдный клуб «Будущее» в молчании разглядывал МэриМари, как она пьет кофе и ест бутерброд. Она пыталась улыбаться им, но получалось не очень, скорее вышло подергивание уголка рта. Поев, она тщательно смахнула крошки с подола халата и, обернувшись к Сисселе, нахмурилась и показала на часы.

— Который час? — переспросила Сиссела.

МэриМари мотнула головой и прошагала по ладони указательным и средним пальцем.

— Хочешь уйти?

МэриМари

кивнула. Торстен наклонился и посмотрел на нее:

— Домой или обратно в госпиталь?

МэриМари показала рукой за плечо. Торстен поднял брови.

— В госпиталь?

МэриМари кивнула.

Голос Мод был хриплым, интонация обвинительная:

— Ей нельзя ехать обратно в госпиталь. Теперь, в это время.

Она сидела выпрямившись в кресле.

Магнус уселся туда же — на подлокотник.

— А вам не кажется, что она сама нуждается в помощи врача?

Сиссела вытаращила на него глаза.

— Ей… Она… Между прочим, слух у нее в полном порядке. Правда, МэриМари?

МэриМари кивнула. Мод проиграла бой, даже не начав, и вновь откинулась на спинку кресла.

— Мы могли бы сменять друг друга. Если она посидит ночью со Сверкером, тогда я приеду туда завтра с утра. Я дико устала.

Магнус кивнул, положив руку ей на плечо.

— Мы поедем в Бромму и там поспим, а завтра с утра — в госпиталь, — он уперся взглядом в МэриМари. — А ты сможешь тогда заехать домой на пару часиков. Договорились?

МэриМари кивнула. Она толком не поняла, что он сказал, но все равно кивнула.

Мэри ставит машину перед торговым центром и быстрым шагом идет к дверям. Сумка висит на плече и хлопает по бедру.

Так-так. Что ей нужно? Продукты на пару дней. Кофе и чай. Мыло. И фонарик, в точности как Мари. И батарейки к нему.

Она не останавливается поглядеть на цены, а идет быстрым привычным шагом между стойками, наполняя тележку, и не замечает, что некий молодой человек следует за ней, сперва в нескольких метрах, потом все ближе. Когда она тянет руку за пачкой кофе, он произносит ее имя:

— Мэри Сундин?

Она поворачивает голову и в тот же миг понимает: зря. Она не знает этого молодого человека. Но узнает типаж.

— Здравствуйте, — он улыбается. — Я так и понял, что это вы. Мы не знакомы, меня зовут Матиас Свенссон. Радио Йончёпинга. Вы не хотели бы прокомментировать слухи о вашей отставке?

Мгновение она пристально смотрит на него, видит надежду в его глазах, мечты о сенсации и ожидает приступа паники в собственной груди и порыва к бегству. Но нет ни того, ни другого. Вместо этого она видит, как ее рука тянется за пакетом обжаренного кофе в зернах и кладет его в тележку.

— Нет, — произносит она. — Вы знаете, не хотела бы.

После чего спокойно шествует к кассе и становится в очередь.

Торстен и Сиссела стояли в лифте слева и справа, но смотрели не на нее, а на ее отражение в зеркале. Торстен коснулся ее руки.

— Тебе сил-то хватит, уверена?

МэриМари кивнула.

— Тебе что, правда этого хочется?

Это сказала Сиссела. МэриМари кивнула еще раз. Лифт остановился.

В коридоре горел приглушенный свет. Дежурная сестра на посту грызла ручку, склонившись над какой-то бумагой, и не подняла головы, пока Сиссела не кашлянула.