Я, которой не было
Шрифт:
Теперь память возвращается. Она бросила Сверкера. Она куда-то едет.
Она садится и недоуменно смотрит на радиобудильник на тумбочке. Надо же, она проспала двенадцать часов.
Ну да. Уже за полдень.
Нет. Это ночь.
Светлые облака затягивают темное небо. Зрелище странное. Как негатив. Заморозок ударил всерьез, от него потрескивает дом у меня за спиной и сад медленно покрывается ледяной глазурью.
Протянув руку, чувствую, как мороз лег тонкой пленкой на каждый
Слабый огонек мигает на той стороне озера. Поднимаюсь и иду к мосткам, прищурившись, гляжу в темноту, пытаясь увидеть, что там. И не вижу.
Холод вползает под кожу и мышцы, подбираясь к костям.
У МэриМари стучат зубы, кожа на руках покрылась мурашками, пальцы сделались ледяные. Ее знобило, хотя в кафетерии было тепло.
— Так не годится, — повторила Анна. — Тебе надо поехать домой.
МэриМари покачала головой. Говорить она не могла, не могла произнести ничего, кроме единственного слова, произносить которое не хотелось.
— Нет, — настаивала Анна. — Тебе нужно отдохнуть. Поесть. И тебе надо…
Она замолчала, собираясь с духом, чтобы сказать неприятное, но необходимое.
— …надо вообще-то помыться и зубы почистить.
Она поднялась.
— Я только пойду скажу остальным. А потом мы возьмем такси.
— А что такое? — спросила Сиссела.
Обе — и Анна, и МэриМари — смотрят на нее удивленно. Они не видели и не слышали, как она подошла.
— Где ты была? — сказала Анна. — Уж мы звонили тебе, звонили.
— В Париже. Примчалась сюда, как только услышала сообщение на автоответчике. Что все-таки случилось?
— Альбатрос, — сказала МэриМари.
— Что? — переспросила Сиссела.
— Что-то ужасное, — сказала Анна.
Сижу на корточках у самой воды, глажу рукой мой каяк — проверяю шкуру, потом переворачиваю и засовываю руку в кокпит. Там лежит весло. Все как надо.
Он красивый, мой каяк. Гибкий и сильный, белый и элегантный. Как альбатрос.
Он достался мне от Сверкера, давным-давно. В дар.
Мэри стоит у стойки администратора, протягивая кредитную карточку, чуть смущенная, что столько проспала. Вообще-то, как только что сказала администраторша, следовало бы заплатить за двое суток. Номер полагалось освободить в двенадцать. Мэри в ответ бормочет извинения, и администраторша продолжает беседу сама с собой. Ну уж ладно, так и быть, но…
— Спасибо, — говорит Мэри.
— Пожалуйста, — отвечает администраторша.
На стойке лежит сегодняшняя газета. Обе на нее не смотрят.
В больничном кафетерии между тем начались разногласия.
— Я заберу ее к себе, — сказала Сиссела.
Анна вздохнула:
— Но
— Да, но она-то не хочет. Душ она и у меня может принять. А потом я привезу ее обратно, если захочет.
Чуть поодаль открылась дверь лифта. Оттуда вышли Пер, Мод и Магнус.
— Сейчас все едем ко мне, — сказала Сиссела. — По дороге купим пиццу.
На лице Мод проступило отвращение.
— Пиццу?
Сиссела кивнула.
— Пиццу. И Торстену позвоним.
И вновь Бильярдный клуб «Будущее» — по крайней мере то, что от него осталось, — уселся у стола за пиццей. Последний раз это было двадцать пять лет назад, ну и что с того? Время остановилось, будущее и прошлое слились. МэриМари сидела у стола в белом халатике Сисселы, чистенькая после душа, и водила языком по скользким и гладким зубам — новое, удивительное ощущение.
— Альбатрос, — сказала она.
Мод метнула на нее недобрый взгляд.
— Может, хватит, а? Если ничего другого сказать не можешь, лучше помолчи.
— Тсс, — шикнул Пер. — Осторожно. Давайте все осторожнее.
— Я вообще-то брата потеряла, — веско произнесла Мод.
— Нет, — сказала Сиссела. — Ты его не потеряла. Он жив.
Мод всхлипнула.
— Он станет калекой. Теперь уже никогда не будет, как раньше.
На это не возразил никто.
После еды МэриМари надо отдохнуть. Тут согласились все.
Ее уложили на кровать Сисселы. Это тоже оказалось новое и очень специфическое ощущение. Она не могла спать много суток, но тут достаточно было коснуться головой красного покрывала, как глаза сами закрылись. Сиссела укрыла ее пледом. В гостиной сидели остатки Бильярдного клуба «Будущее» и разговаривали вполголоса. МэриМари слышала лишь обрывки фраз:
— …исследования — просто фантастические результаты…
— … и неплохо пожил, прямо скажем…
— … и поддержать…
— … все-таки кризис — это серьезная…
А потом она уснула.
Мэри едет слишком быстро. Не стоит так гнать.
Она уже проехала Линчёпинг. Скоро будет в Мьёльбю. Она сама не понимает, зачем такая спешка. Дело не только в коротком сообщении в конце прошлого выпуска новостей, что ходят упорные слухи, будто министр международного сотрудничества подала в отставку. Премьер-министр воздерживается от комментариев, но из достоверных источников…
Каролине — достоверный источник. И единственно возможный.
Мэри еще сильнее жмет на газ — пытается ускользнуть и от прошлого, и от настоящего, убежать от воспоминания о женщине, что спала когда-то под пледом на кровати Сисселы, пока Бильярдный клуб «Будущее» сидел в гостиной и разговаривал вполголоса.