Я — эмпат

Шахнина Алена

И почему-то картинка показалась мне смешной. Я смотрела на ребра, на легкие и желудок и хотела рассмеяться. Пришлось крепко сжать челюсть, чтобы сдержать накативший приступ смеха. Из глаз потекли слезы от напряжения, щеки надулись, а внутри пошла судорога от вырывающегося смеха. И я не смогла сдержать себя. Открыла рот и начала смеяться. Громко, истерично, хватаясь за живот и вытирая слезы. Лицо пылало огнем, и даже пришлось сжать ноги, чтобы не случилось неприятного казуса.

Доктор молчал, лишь проследив за моим взглядом, но причину смеха она не поняла. Она смотрела

на меня с таким удивлением, что я начала смеяться еще сильнее и громче, едва не тыкая в нее пальцем.

Я встала со стула, все еще пытаясь остановиться, кинула ей, что приду в следующий раз, и вышла из кабинета. Живот уже болел от смеха, в легких не оставалось воздуха. В коридоре мой смех отбивался от стен и уносился вдаль, его, наверное, слышали все. Я пошла на выход, чувствуя подкатывающую тошноту, но не в силах остановиться.

И когда я повернула за угол, то увидела двух мальчишек лет семи. Они смотрели в телефон и заразительно смеялись, тоже хватаясь за животы, как и я. Увидев меня и мою истерику, она сразу успокоились. Я еще пару раз хихикнула, и приступ закончился. Наступило понимание и осознание, что я снова отреагировала на чужие эмоции.

Посмотрев еще раз на пацанов, я развернулась и побежала по лестнице вниз, вытирая слезы ладонью. Сильно болел живот и грудная клетка, голова кружилась от недостатка кислорода и вдобавок началась икота.

Я выбежала на улицу, метнулась к парковке и сразу села в свою машину. «Эмпат» прозвучал в моей голове голос ночного гостя.

Я просидела в машине не меньше часа, осмысливая то, что произошло со мной сейчас. Стыд накрыл меня с головой, и я вжалась в кресло, опустив голову на грудь, чтобы спрятаться. Так стыдно мне не было даже перед Димой, когда я бросилась к нему обниматься. Хорошо, что врач не вызвала психиатра, а то пришлось бы мне смеяться в комнате с мягкими стенами. Неприятная мысль ударила в голову — она же знает мои данные! Вдруг теперь ко мне придут врачи, начнут обследовать меня на наркоманию и шизофрению? Уронив голову на руль, я застонала от собственной глупости, твердо решив больше не соваться к врачам.

Тяжело вздохнув, я запустила двигатель и поехала домой с мутной головой. Нужно было поискать информацию об эмпатах подробнее, попробовать выяснить, откуда это берется и как с этим бороться.

Подъезжая к дому, я заметила несколько полицейских машин, стоящих на моей улице. Рядом уже собралась толпа зевак, которые заглядывали за спины полицейских в сторону дома. Отметив, что есть же люди, которым интересна чужая жизнь, я подкатила к воротам и оставила машину на улице, решив загнать ее позже.

И только я закрыла за собой металлическую дверь ворот, как в нее постучали. Подавив дикое желание не открывать, я щелкнула замком и распахнула дверь. Передо мной стоял мужчина, одетый просто, но со вкусом. Классические темно-синие джинсы, рубашка мятного цвета и белые кроссовки. На вид мужчине было около тридцати пяти, и я отметила, что он довольно-таки привлекательный.

— Добрый день, — сказал он и протянул открытое удостоверение, удерживая его двумя пальцами, — старший следователь по уголовным делам, капитан Морозов Сергей

Юрьевич.

Я внимательно посмотрела на удостоверение, делая вид, что умею отличать оригинал от подделки, но на самом деле изучала только фотографию. Вроде похож, моложе только, лет на десять точно.

Я наконец оторвала взгляд от документа и посмотрела на следователя.

— Добрый день, — тихо ответила я, — Воронова Ольга Павловна, специалист по связям с клиентами.

И тут же захлопнула рот. Зачем я ему это сказала, он же не спрашивал? Но следователь и глазом не повел на мое представление, видимо, таких чудаков он встречал регулярно.

— Мне нужно задать вам пару вопросов, — сказал он и заглянул за мое плечо, ожидая, что я приглашу его.

Я помялась пару секунд, но впустила, снова закрыв дверь на защелку. В фильмах говорили, что нельзя спорить с полицией, и если они хотят поговорить, то нужно говорить, даже если не виноват.

Мы прошли в дом, он быстро окинул взглядом прихожую и последовал за мной на кухню.

— Кофе будете? — спросила я, показывая ему на стул.

— Да, спасибо, — ответил следователь и сел, облокотившись на спинку стула.

Я включила кофемашину, поставила два стакана, не глядя на гостя. Но почему-то чувствовала на себе его взгляд, от чего слегка вздрогнула. Прошли томительные пять минут, прежде чем машина замолчала, приглашая забрать горячий, ароматный кофе. Я забрала кружки, поставила одну перед следователем, подвинула к нему сахарницу и вытащила из ящика стола ложку.

— Спасибо, — сказал он, но к сахару не притронулся.

Я же закинула в кофе одну ложку сахара и размешала, стараясь громко не стучать по стакану, несмотря на дрожь в руках. Меня еще колотило от приступа в больнице, и присутствие полиции совершенно не успокаивало, а наоборот.

— От вас сегодня ночью поступил звонок о проникновении в дом. В рапорте указано, что следы взлома отсутствуют, а наряд не обнаружил посторонних. Верно? — он смотрел на меня через пар, поднимающийся от его кружки.

— Да, — коротко, но уже с сомнением бросила я.

Старший следователь, да еще и по уголовным делам, пришел по такому плевому делу? Я незаметно перевела взгляд на кухонный гарнитур в поисках своего ножа.

— Вы можете подробно описать человека, который к вам приходил? — спросил он спокойным тоном, положив руки на стол. Я машинально посмотрела на его крупные, загорелые ладони, наручные часы, потом на рукав рубашки, сама не понимая, почему разглядываю его.

Он терпеливо ждал ответа, наверняка подумав, что я чокнутая, раз так долго думаю.

— Я не видела ни его лица, ни одежды. Он стоял возле моего стола, было темно, — наконец ответила я.

— И все же. Все, что разглядели, — настаивал следователь, беззвучно отхлебывая кофе.

Я проследила за его рукой, столкнулась с его взглядом и почувствовала неловкость.

— Мужчина, рост около ста восьмидесяти, среднего телосложения, но в этом я не уверена. У него на голове был капюшон, а дальше как темное пятно с очертаниями рук. — под пристальным взглядом следователя я напряглась, голос начал дрожать.