Я — эмпат
Шрифт:
— Ключи оставь у входа.
Я вернулась в кухню, блаженно вытянув ноги на стуле, и продолжила смотреть сериал. Подняла взгляд только когда мимо кухни промелькнула его тень. Он бросил ключи на обувницу и вышел, демонстративно хлопнув дверью.
Я снова приняла это как состоявшийся факт. Ушел и ушел. Плевать.
Вечером, когда я пришла в комнату поваляться на кровати, я споткнулась о коробку с сувенирами. Еле удержалась за шкаф, чтобы не грохнуться между шкафом и кроватью. Чертов Кирилл как будто специально поставил ее на пороге, отодвинув от стены.
Я села на кровать и уставилась на коробку, которая еще хранила гаражную пыль и мои отпечатки. Аккуратно приоткрыла ее, убеждая себя в том, что надо разобрать содержимое,
Сначала на полку встали крупные фигурки — копилка в виде белой собачки, большое сердце и пара влюбленных. Потом я протирала и ставила маленькие статуэтки, пытаясь вспомнить историю каждого. Половин, конечно же, опознать не удалось, но часть подарков снова вернули меня в прошлое.
Последним остался черный камень. Я смотрела на него и думала — выбросить или оставить. Это камень нашла Ника, когда мы в детстве забрели в заброшенный дом. Зачем она его забрала и потом отдала мне, я не помнила, но бережно хранила. Я взяла камень в руки, протерла пальцем. Он оказался гладким, прохладным на ощупь. Довольно большой — крупнее моей ладони. Но для такого размера оказался удивительно легким. Я покрутила его в руках, а потом потрясла. Изнутри донесся какой-то странный звук, словно там хранился песок. Пригляделась и увидела тонкую полоску посередине. Это был не просто камень, это был футляр.
Я приблизила камень к глазам, чтобы лучше видеть отверстие и резко вдавила ногти больших пальцев в разрез. Камень щелкнул и открылся, выбрасывая в воздух черную пыль. Я невольно чихнула, когда она облаком окутала лицо, и тут же подумала, что зря вдохнула эту древнюю гадость.
Я протерла лицо чистой рукой, с отвращением вытирая остатки черной пыли и с разочарованием посмотрела внутрь — пусто. Никакого старинного украшения, ни записки от предков, только черные стенки. Подумав, что делать с футляром — выбросить или сохранить как память о беззаботном детстве, о когда-то лучшей подруге, я решила, что выбросить его не поднимется рука. Я вытерла с его поверхности пыль и убрала на полку. Пусть лежит. Как воспоминание о детстве, где не нужно было играть какую-то роль, чтобы понравиться другим.
3
3
Утром я едва не проспала на работу. Утром я едва не проспала на работу. Привыкла, что после моего будильника звенят еще десять Кирилла, поэтому отключила звонивший телефон, и снова уснула, дожидаясь будильника мужа. А когда открыла глаза и посмотрела за спину, резко вспомнила, что я больше не замужем. Кинула взгляд на часы — половина восьмого. И если бы не планерка ровно в восемь, я бы спокойно опоздала. Но мой начальник терпеть не мог опозданий.
Я наспех собралась, прыгнула в машину, и ровно в восемь ноль-ноль вошла в офис, где уже собрались коллеги. Все дружно посмотрели на меня, кто-то с осуждением, кто-то равнодушно. Я проигнорировала внимание к своей персоне и встала позади всех. Мое присутствие в принципе не было обязательным, но я делала вид, что прилежный, ответственный работник, соблюдающий внутренние правила компании.
Начальник, Владимир Дмитриевич, вышел к нам, как всегда, при полном параде. Чистые, выглаженные брюки, пиджак, галстук. На лице, несмотря на шестидесятилетний возраст, ни одной морщинки. По офису давно гуляли слухи, что он делает подтяжку кожи, потому что его широкий разрез глаз в какой-то момент сузился. Волосы начальник тоже держал в порядке — регулярно запрашивал седину и делал укладку перед выходом на работу. Коллеги посмеивались над ним, и над его ориентацией в курилке сомневался каждый, кто был не слишком ленив. Я же не считала это недостатком. Нравится ему за собой ухаживать, нравится хорошо выглядеть — пусть, каждый вправе решать, делать ему укладку по
Далее была скучная планерка, на которой шеф раздавал указания, говорил о достижениях на прошедшей неделе. Я еле держалась, чтобы не уснуть от тоски. Зевала, прикрыв рот рукой и чуть не упала на впереди стоящую спину. Хотела даже ударить себя по лбу, чтобы проснуться, но вовремя спохватилась, когда ладонь уже летела к лицу. Пришлось начать петь про себя, чтобы немного взбодриться и не уснуть стоя. Время, как назло, шло очень медленно, стрелка на часах словно стояла на месте.
Раздав указания, Владимир Дмитриевич удалился к себе в кабинет, остальные разбежались по своим местам, а я пошла за кофе. В маленькой кухне, где стоял напольный шкаф с посудой и небольшой круглый стол в углу, я столкнулась с Димой. Двадцатипятилетний менеджер по продажам, который был на своем месте как рыба в воде. Ему очень подходила эта должность — он умел разговорить даже свой стул, находил общий язык с немыми и очень нравился девушкам. Дима всегда приходил на работу бодрым и счастливым, шутил и смеялся, а тут я его не узнала. Помятый вид, под глазами синяки, всегда аккуратно уложенные волосы торчали вверх. Его вид еще больше вогнал меня в тоску, и я сладко зевнула.
— Что, тоже не выспалась? — спросил он, забирая стакан из кофемашины.
— Ага, — ответила я, — А ты что такой помятый?
Он облокотился о стол, вдохнул пар от кофе и застонал от наслаждения.
— Собака вчера убежала, искал ее по району всю ночь. Даже поспать не удалось. — он грустно опустил взгляд. — Сестра младшая взяла ее на прогулку, а та сорвалась с поводка.
— Не нашлась? — спросила я, забирая свой кофе.
Он покачал головой.
— Фотка есть? — я сделала глоток, и кофе обжег язык. — Давай по группам раскидаю. Можно ориентировки напечатать, расклеить по району.
Дима с такой благодарностью посмотрел на меня, что я подумала, он кинется обниматься.
— Олька, ты чудо! Спасибо огромнейшее просто! Сейчас скину тебе фотку.
Я улыбнулась, потому что он улыбался. На самом деле, внутри я не испытала никакой радости, да и грусти тоже. Ни одна эмоция не пробилась сквозь ледяной айсберг внутри меня. Но в обществе так принято — если тебе улыбаются, то ты должен улыбнуться в ответ, даже если не хочешь.
Кофе помог мне проснуться, и к своему рабочему месту я пришла уже довольно бодрая. Включила компьютер, он шумно вздохнул, издал привычный писк и загрузился. Я сразу же закинула фотографии милого пуделя по чатам и пабликам, а потом приступила к работе. Мои обязанности были скучными и однообразными, но за это я и любила свою работу — в ней была предсказуемость, а еще мне почти не приходилось общаться с людьми. Я собирала заявки и раскидывала их по отделам, где с потенциальными клиентами уже работали менеджеры.
В обед, поднявшись со своего кресла и потянув спину, я направилась на кухню за кофе. И снова столкнулась с Димой. Он стоял спиной ко входу и что-то напевал себе под нос. Едва я переступила порог кухни, как почувствовала исходящую от него волну счастливого возбуждения. Дима обернулся и, увидев меня, радостно заголосил:
— Нашлась! Олька, нашлась! Позвонили мне, сказали у них моя потеряшка! И даже фотку скинули, точно моя Джесси!
Лицо Димы светилось радостью, голубые глаза сияли, а рот расплылся в искренней, широкой улыбке. Он едва не подпрыгивал на месте, и его настроение странным образом оказалось заразительным. Дима так радовался, так был благодарен, что я почувствовала это. И, не удержавшись от нахлынувших чувств, я сделала два шага вперед, закинула ему руки на шею и обняла. Он сначала застыл, потом нерешительно похлопал меня по спине, аккуратно прикладывая ладонь. И этот хлопок заставил меня очнуться, вернуться в реальность. Я отпрянула от него, почувствовав ужасный стыд, от которого хотелось провалиться сквозь пол.