Я, депутат... Всенародный избранник
Шрифт:
Эльвира чуть заметно подмигнула своей односельчанке и вошла в кабинет.
– Прошу вас, как и прежде.
Он указал на прошлое место.
– Как обычно – кофе?
– Да. Спасибо.
– Может быть, по бокалу шампанского?
– О, нет, – неуверенно ответила Эльвира.
– Сегодня у нас есть повод, уверяю вас.
– Ну… если есть повод, тогда…
Он улыбнулся.
– Нет повода, так найдем, так, кажется, у вас говорят. Нет праздника, так есть День рыбака или шахтера, или, на крайний случай, День
Он дал знак стоящей у двери односельчанке, и она тотчас же исчезла, а через несколько минут вернулась, неся поднос с шампанским, фруктами и шоколадом. Француз разлил шампанское по бокалам.
– За вас, Эльвира Николаевна. Вы потрясающая женщина.
Эльвира была сосредоточена и о чем-то постоянно думала, поэтому ответила с некоторой задержкой.
– И чем я вас так удивительно потрясла, объясните.
– Многим.
– А все-таки…
– Ну, к примеру, как вы фольклорно провели эту встречу депутатов. Наш фильм, похоже, будет пользоваться огромной популярностью во Франции. Только за один день показа он привлек к себе всеобщее внимание. Сегодня мне уже звонили, его закупают все каналы страны.
– Похоже, он пользуется популярностью не только во Франции, – без радости в голосе заметила Эльвира.
– Неужто и ваши уже смотрели?
Эльвира опустила глаза и с грустью сказала:
– Да, к сожалению.
Француз пододвинул вазу с фруктами.
– Угощайтесь. Вы сегодня необычайно строги и мало улыбаетесь, в чем дело?
– Нет повода.
– Повод есть, улыбайтесь, я вас уверяю, есть, – сказал он, достав из внутреннего кармана пиджака конверт, и протянул ей. – Здесь чек.
– И за что же вы мне платите? – удивилась Эльвира.
– Я же вам говорил, наше телевидение необычайно щедро оплачивает такие передачи. А ваш фильм, – он засмеялся, – своего рода шедевр.
Эльвира, продолжая держать в руках конверт, удивилась:
– Но это ваш фильм.
– Да, но он создан по вашему сценарию.
Эльвира повернула конверт, открыла его, достала чек.
– Вот видите, цифра 50, – он показал пальцем. – Это пятьдесят тысяч долларов.
– Надо же, я такую сумму еще не держала в руках.
– Так держите, крепче держите, вы заслужили ее.
Монотонность ответов Эльвиры была объяснима. Она мучительно думала, пригрозить ли ему пистолетом, если он откажется дать ей эту кассету. А то, что он откажет, она ничуть не сомневалась. Дело было запущено, и запущено под большие деньги.
«А они умеют считать деньги», – подумала она. И что делать, если он даже и под пистолетом их не отдаст? Она тщательно взвешивала и оценивала ситуацию с разных позиций.
Эльвира молча достала ручку и подписала листы там, где стояла галочка. Наконец она что-то решила, тряхнула головой, как бы поправляя прическу, а на самом деле отбрасывая тяжелые мысли.
– Я
– Вот как? – Улыбка сошла с его лица, он откинулся на спинку кресла. – И в чем дело? Объясните.
– Депутат Расшумелов отстранен от работы. Что напрямую связано с показом этого фильма. Я вам говорила о возможных последствиях. Как вы, надеюсь, помните, именно поэтому в конце интервью я буквально заставила моего шефа сказать добрые слова в адрес президента. Вы же помните, как он упирался, если следовать канве нашего фильма, всеми четырьмя копытами. Но он все-таки произнес эти слова. А вы, как я догадываюсь, эти слова выбросили из фильма… Ведь так же?
Мсье Мерфо напрягся, с лица его сошел остаток прежней улыбки, ранее так ярко освещавшей его. Он развел руками.
– Вы же знаете, основные условия любого бизнеса – что продано, то продано, и нам уже не принадлежит. А каких-то оговорок на сей счет в контракте не существует. Купивший волен делать с приобретенным им все, что ему заблагорассудится. А нам отводится лишь только такое прозаическое дело, как считать и получить деньги, а потом…
Эльвира несколько опередила его со свойственной ей настойчивостью:
– Мне нужна эта кассета, мсье Мерфо. Я отказываюсь от полученных мною денег и, возможно, от получаемых в будущем, в вашу пользу. Я подпишусь где угодно на этот счет. Дайте мне эту кассету, я должна ее показать кому следует. Поймите меня, все произошло по моей вине или инициативе, считайте, как угодно, мне просто необходимо исправить положение.
Лицо председателя приобрело жесткое выражение, взгляд стал тяжелым, непроницаемым. Сейчас он выглядел по-настоящему председателем представительства радио и телевидения Франции в России.
– Я сожалею, Эльвира Николаевна, – он вновь откинулся на спинку кресла, – этот фильм мне уже не принадлежит, и никто мне его назад не отдаст даже под расстрелом, здесь задействовано слишком много компаний.
Эльвира тоже напряглась, рука, помимо ее воли, открыла сумочку, скользнула в нее, там и осталась. Пристальный взгляд председателя уперся в эту сумочку. Он очень медленно, буквально выдавливая из себя слова, произнес:
– Не хотите ли вы, дорогая Эльвира Николаевна, мне пригрозить пистолетом?
– Хочу, – спокойно ответила Эльвира. – У меня нет другого выхода, а вы отрубаете все возможности мирного решения этого дела.
Мсье Мерфо ненадолго задумался, а затем, наклонившись к столу, пристально глядя ей в глаза, сказал:
– Покажите, я хотел бы его увидеть.
При этом он продолжал сохранять полное спокойствие и улыбку на лице. Эльвира, как будто находясь под гипнозом, автоматически вытащила и положила пистолет на стол. Он взял его в руки, профессионально вытащил магазин.