Я был Цицероном

Базна Эльяс

Сире шел, словно совершая вечернюю прогулку. Он не спешил и не оглядывался.

На бульваре Ататюрка он сел в такси. Как только машина немного отъехала, я, дрожа от волнения, вскочил в стоявшее рядом такси и сказал водителю, чтобы он следовал за только что отъехавшей машиной. Деньги, которые я ему сунул, сделали свое дело. Он охотно выполнял все мои приказания.

На этот раз мы поменялись ролями. Теперь я преследовал человека с молодым холеным лицом. Но эта погоня была менее драматичной. Он не знал, что за ним следят.

Мы

повернули на улицу Мармара Сакади. Машина, в которой ехал Сире, остановилась у первого же переулка.

— Езжай вперед мимо него, — приказал я водителю.

Сире заплатил водителю, вышел из машины и вошел в дом.

Своему водителю я сказал, чтобы он остановился и ждал меня на следующем углу.

Я вышел из такси, рискуя, что Сире может увидеть меня. Но если он знает меня, это не будет иметь значения. А если нет, то он просто-напросто не заметит меня.

Я вошел в дом и начал изучать табличку с фамилиями на дверях. Здесь жило много иностранцев. Это был дом с современными квартирами, в которых, как правило, жили работники посольства и бизнесмены. Фамилии Сире я не нашел, хотя там было много английских и американских фамилий.

Подойдя к дому, Сире достал из кармана связку ключей. Очевидно, он жил здесь.

Итак, обстановка сложилась таким образом, что он знал, где искать меня, а я знал, где можно найти его.

Я сел в такси и попросил водителя остановиться неподалеку от посольства. Никто не обратил внимания на мое отсутствие.

Все свободное время я наблюдал за домом с современными квартирами, но Сире не появлялся. У меня было много времени для размышлений, и я проанализировал все свои шансы. Что могла сказать англичанам Корнелия Капп в Каире? Предположим, она сказала им, что Цицерон — камердинер английского посла. Но это ведь только предположение, а где доказательства? Что станут делать англичане? Они могут обыскать мою комнату, но я уже избавился от всего подозрительного. Если бы за мной наблюдали, я давно заметил бы.

Все, что я могу сделать в данной обстановке, решил я, так это не поддаваться панике, вести себя так, будто ничего не случилось. Все зависело от того, выдержат ли мои нервы.

Но вот я снова увидел Сирса.

Он шел с Туна Каддеси. С ним была девушка в форме английского женского вспомогательного корпуса с короткими черными волосами.

Я стоял в дверях, и все мое внимание было сосредоточено на Сирсе. И только когда они скрылись в доме с современными квартирами, нервы мои дали сигнал тревоги.

Я видел, как Корнелия Капп уходила из «АВС», видел, как она прошла мимо меня с Сирсом в «Анкара Палас». У нее были длинные белокурые волосы. А у этой девушки — короткие черные. Но ее походка, ее осанка заставили дрогнуть мое сердце: женщина в английской военной форме была Корнелия Капп.

На следующий день я наконец связался с Мойзишем, и мы встретились вечером того же дня. На территорию немецкого посольства я, как и обычно, проник через дыру в заборе. Мойзиш

ждал меня у входа в здание, где находился его кабинет. Это было в двенадцатом часу ночи.

Мойзиш выглядел больным. От былой жизнерадостности не осталось и следа. Лицо его дергалось.

— Вас не было в Анкаре в последние два дня?

— Я был в командировке.

Он старался, чтобы голос его звучал, как раньше, но не мог скрыть своей нервозности.

— Я больше не буду работать на вас, — медленно проговорил я.

— Это ваше дело.

— С вами была женщина, когда я случайно встретил вас в «АВС», — сказал я. — Что она знает обо мне?

Мойзиш пристально посмотрел на меня, но не проронил ни слова.

— Стоит ли мне опасаться ее? Он очнулся и прохрипел:

— Она ничего не знает.

— Зато я знаю о ней все. Она дезертировала, не так ли? Ее фамилия Корнелия Капп.

Лицо Мойзиша застыло как маска.

— Что вы знаете? — спросил он каким-то чужим голосом.

— Корнелия Капп дезертировала или нет?

— Она исчезла. Мы не знаем, где она.

Мойзиш говорил неохотно. Приходилось буквально вытягивать из него слова.

— Она ведь была вашим секретарем? Он кивнул.

— Это она соединяла меня с вами по телефону? Он снова кивнул.

— Что вы знаете? — повторил он.

— Она у англичан. Я могу показать вам дом, где вы можете ее найти.

Мойзиш продолжал прямо сидеть на стуле. Затем он громко засмеялся. Это был нервный, горький смех.

— Что я могу поделать? — спросил он. — Может быть, я должен похитить ее? Или, встретив на улице, тащить ее за волосы? По не забывайте: мы в нейтральной стране.

Он был на грани нервного потрясения.

— Она теперь брюнетка и так коротко подстригла волосы, что вам не удастся… — Я засмеялся. — Что она знает о Цицероне?

Он сжал кулаки.

— Она ничего не знает. — Настойчивое повторение этой фразы выдало его неуверенность. Все, что она знает о Цицероне, так это то, что такой человек существует, — хрипло прошептал он.

— Надеюсь на это, — бросил я. — Могу дать вам ее адрес.

Я написал ему адрес дома возле Мармара Сакади.

— Она там с молодым человеком, который гнался за нами тогда, — сказал я. — Похоже на то, что он больше чем просто друг.

Мойзиш ничего не сказал на это. Мы молчали до тех пор, пока молчание не стало невыносимым.

— Вы мне остались должны, — медленно проговорил он.

Мойзиш с трудом поднялся, достал из сейфа пачку банкнот и передал их мне.

— Все в порядке? — спросил он.

Я взял деньги и направился к двери.

— Мы больше не увидимся, — сказал я. Он подтвердил это кивком головы.

Я еще раз посмотрел на него. Он кусал нижнюю губу. Да, подумал я, ему не так-то легко будет объяснить Берлину исчезновение Корнелии Капп.

— До свидания, месье.

Это был мой последний визит в немецкое посольство.